Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Юридические статьи Информационное право Фикции в интернете. Виртуальность как правовая категория

Фикции в интернете. Виртуальность как правовая категория

АБДУДЖАЛИЛОВ Абдуджабар

Постоянное развитие общественных отношений, особен­но в эпоху технологического взрыва и специфика процесса правового регулирования ведут к тому, что право никогда не может абсолютно точно отражать состояние общественных отношений. В таких случаях правовая наука прибегает к тако­му юридическому приёму, как фикция.

Фикции как определенная область правовой знаковой системы являются правовой реальностью. Они представляют имманентное свойство права, заключающееся в том, что толь­ко с их помощью можно адекватно упорядочить определен­ные отношения. Проблема определения правовой природы фикций находится на границе между познанным и непознан­ным в праве. В самом общем виде фикция представляет собой нормативное правило, признающее юридическими фактами либо вовсе несуществующие факты, либо провозглашающее, что реально существующий факт не существует. «Под юри­дической фикцией - пишет Р. К. Лотфуллин, - в гражданском праве следует понимать особое средство юридической тех­ники, условно признающее заведомо ложное положение ис­тиной, возможность опровержения которой, как правило, не имеет юридического значения».

Фикции (от лат. fictio - вымысел) - известны в юриспру­денции ещё со времен римского права. Суть фикции выра­жалась формулой «fictio est contraveriitatem, sed pro veritate habetur» (фикция противостоит истине, но фикция принима­ется за истину). Римская юриспруденция с целью разреше­ния противоречий, возникавших между «строгим правом» и требованиями действительной жизни, необходимостью удовлетворения справедливого интереса в ущерб «старому праву» вводили в оборот юридические фикции.

Юридическая фикция является уникальным правовым явлением; она призвана превратить несуществующее поло­жение в существующее и наоборот. Юридические фикции сходны с такой математической категорией как мнимые ве­личины - не существующие в действительности, но позволя­ющие решать самые разнообразные прикладные и теорети­ческие задачи. Среди специалистов устоялась парадигма, что под юридической фикцией понимается прием, состоящий в нормативно-правовом признании существующими в дей­ствительности несуществующих фактов или, напротив, несу­ществующими существующих. Понятие парадигмы означает принятую модель или образец. Парадигма свидетельствует о том, что имеется класс фактов, особенно показательных для вскрытия сути вещей. Она направляет исследование, и хотя отдельные свойства парадигмы могут разными исследователя­ми пониматься по-своему, но в общей ее концепции взгляды совпадают. Парадигма фикции позволяет глубже раскрыть роль искусственных построений в правовом регулировании, определить их границы, установить соотношение с близкими правовыми понятиями. Признание парадигмы фикции не ме­шает возникновению несовпадающих взглядов в ее интерпре­тации.

Фикции - это положения заведомо неистинные. Главное в фикции состоит в том, что преследуя цель преодолеть действу­ющий режим правового регулирования, наступление опреде­ленных правовых последствий закон связывает с заведомо не существующими в реальной действительности фактами.

В советском праве преобладала уверенность в наличии аб­солютных, идеальных законов, и сама мысль о существовании в этом праве фикций - антиподов законов - не допускалась[3]. Однако, постоянное развитие общественных отношений, осо­бенно в эпоху технологического взрыва и специфика процесса правового регулирования ведут к тому, что право никогда не может абсолютно точно отражать состояние общественных отношений. Вполне естественно, что научные исследования в области теории юридических фикций стали актуальными уже в постсоветский период. Одним из последних монографиче­ских исследований в этой области можно назвать монографию

О.  В. Танимова «Теория юридических фикций», в которой ав­тор дает достаточно развернутое определение юридической фикции: «Юридическая фикция, - пишет О. В. Танимов, - это универсальный общеправовой феномен, элемент содер­жания права, выраженный в различных формах (как приём юридической техники, особая норма права, предположение, юридический факт и пр.), состоящий в признании несуще­ствующего положения существующим и наоборот, имеющий особое целевое значение в механизме правового регулирова­ния общественных отношений и являющийся одним из спо­собов преодоления состояния неопределенности в правовом регулировании».

Теперь, после изложения общих научных представлений о фикциях, перейдем непосредственно рассмотрению о роли фикции в научном восприятии феномена Интернета. Но для точного определения предмета исследуемого явления внача­ле мы внесем ясность в одно правовое заблуждение, которое имеет место быть в науке об Интернете. Поскольку до сегод­няшнего дня Интернет воспринимается многими исследовате­лями как нечто единое целое, то предполагается, что действия, имеющие юридическое значение, происходят в самом Интер­нете. Такое мнение в рамках отдельной парадигмы настойчиво поддерживается. Но при ближайшем рассмотрении Интерне­та, особенно при рассмотрении его составляющих, можно на­блюдать совершенно иную картину. Слово «Интернет» - это акроним, технический термин, обозначающий «междуна­родное объединение сетей» (International connected networks), следовательно, понятие «Интернет» - это определение техни­ческой части сети. Но техническая часть (компьютеры, моде­мы, серверы, спутники связи и пр.) в правовом аспекте для правового анализа мало пригодна, поскольку правовые собы­тия происходит не в Интернете как таковом, а в виртуальном пространстве, созданном посредством объединения компью­теров в единую сеть. Как верно отметила Т. В. Семенова, «Тех­нический подход сводит сущность Интернета к материально­му явлению, предмету или совокупности устройств. В рамках данного подхода Интернет может рассматриваться только как материальный объект или совокупность объектов, но не как область (или сфера) возникновения и осуществления каких- либо правоотношений». Приведем аналогию: для оценки художественных достоинств кинофильма не имеет значения, на какой пленке он снят, какими техническими средствами он проецируется на экран; в данном случае аппаратная составля­ющая фильма - это его чисто техническая сторона. Поэтому такое разделение чрезвычайно важно при определении право­вых концептов, разрабатываемых для сети. По этой причине, основное внимание при правовом анализе событий, проис­ходящих в сфере Интернета, мы должны сосредоточить не на собственно Интернете как объединении сетей, а в виртуальном пространстве, где эти события, собственно, и происходят.

Виртуальное пространство - классический пример фик­ции. В самом названии «виртуальное пространство» уже зало­жена фикция: «виртуальное» (от слова virtualis - кажущийся, мнимый) косвенно означает «несуществующее». Но, несмотря на это, правовая наука и законодательная практика признают существование фактически несуществующего пространства, и придают фактам, которые произошли в этом пространстве, юридическое значение. Например, никто не станет отрицать, что договор на оказание услуг электронной почты, заключен­ный в виртуальном пространстве между интернет-компанией (скажем, Mail.ru) и пользователем является нелегитимным из-за его «виртуальности».  Использование современных тех­нологий почти стирает грань между реальностью и вирту­альностью. Б. Дюранске замечает: «Ощущение того, что вир­туальный мир представляет собой динамическое реальное место, усиливается благодаря внедрению и использованию разработчиками физических законов реального мира в целях создания трехмерного пространства, которое не прекращает существовать и развиваться вне зависимости от того, находит­ся ли отдельный пользователь в игре или нет». Виртуальное пространство, таким образом, это своеобразная иллюзия ре­альности в ее пространственном аспекте, фактически не суще­ствующая, а возникающая лишь на экране компьютера. Одна­ко, по аналогии с физическим пространством в виртуальном пространстве имеется возможность осознано передвигаться от ресурса к ресурсу. Это означает необходимость указания вида передвижений для гиперссылок и наличия соответствующих навигационных систем.

В этом контексте в научной литературе в настоящее время преобладает мнение о том, что виртуальное пространство яв­ляется совершенно новой юридической конструкцией. Впер­вые на эту проблему - проблему виртуального пространства как правовой категории - обратил внимание Д. В. Грибанов, который определил виртуальное пространство (в Грибанов- ской интерпретации - кибернетическое) как «совокупность общественных отношений, возникающих в процессе исполь­зования функционирующей электронной компьютерной сети, складывающихся по поводу информации, обрабатывае­мой при помощи ЭВМ и услуг информационного характера, представленных с помощью ЭВМ и средств связи компьютер­ной сети». Другой исследователь виртуального пространства Н. Н. Телешина отмечает такие признаки виртуального про­странства, как существующее на основе какого-либо техниче­ского средства - компьютерной или иной электронной сети; информационные отношения, возникающие в виртуальном пространстве, имеют особый субъектный состав, предполага­ющий обязательное участие информационного посредника - провайдера; виртуальное пространство имеет соответству­ющую архитектуру - особое строение (трехмерность, иерар­хическую систему доменов и пр.); интерактивность. «Теорети­ческое исследование сущности виртуального пространства как юридической конструкции в настоящее время имеют больше практическое значение, поскольку непосредственно влияют на становление позитивной практики информационных отноше­ний» - пишет Н. Н. Телешина.

Приём юридической фикции применяется и для оценки правовых явлений, происходящих в виртуальном простран­стве. Сделка, заключенная в физически несуществующем пространстве, «за экраном монитора компьютера», признается легитимной, несмотря на явное несоответствие классическим правовым требованиям - сделка должна быть совершена с со­блюдением требований так называемой «объективной сторо­ны» действия - места, времени, способа, обстановки.

К юридической фикции относятся и другие категории, используемые в Интернете. Среди них можно особо выделить такие понятия, как «электронная цифровая подпись» и «элек­тронный документ».

Никакой документ не признается юридически правиль­но составленным, пока на нем отсутствуют знаки, подтверж­дающие такую правильность. Одним из таких знаков является подпись лица, от имени которого составлен документ. Под­пись под документом имеет несколько автономных целей, в том числе подтверждение текста документа. Собственноруч­ная подпись человека является уникальным сочетанием бук­венных и графических символов и знаков, свойственных ис­ключительно только автору подписи. Повторяясь в течение всей жизни сотни тысяч раз, подпись приобретает так назы­ваемую динамическую стереотипность, которую другой чело­век не может повторить. Поэтому в традиционных докумен­тах обязательными атрибутами их подлинности и верности являются подпись лица, от чьего имени составлен документ, и оттиск печати. Подпись и печать в документах имеют жест­кую привязку к самому документу. «Письменный договор,

-    отмечает В. В. Витрянский, - заключается путем составле­ния соответствующего надлежаще оформленного документа. Элементом письменной формы договора могут быть, помимо подписи, некоторые другие требования, в частности требова­ние печати».

Иное дело - электронная цифровая подпись. Закон Ре­спублики Таджикистан об электронной цифровой подписи от 30 июля 2007 г. определяет ЭЦП следующим образом: «ЭЦП

-     реквизит электронного документа, предназначенный для защиты электронного документа от подделки, полученный в результате криптографического преобразования информа­ции с использованием закрытого ключа ЭЦП и позволяющий идентифицировать владельца сертификата ключа подписи, а также установить отсутствие искажения информации в элек­тронном документе».

Электронная цифровая подпись, таким образом - это на­бор символов. ЭЦП практически не может быть отображена на бумаге, поскольку форма её существования - электронная, в динамичном состоянии. Кроме того, ЭЦП создается програм­мистом, потом передается владельцу. При таком варианте событий об уникальности ЭЦП говорить нельзя: ею владеют как минимум двое - автор ЭЦП и его владелец. Поэтому при­менение термина «подпись» в терминологии «ЭЦП» весьма условно. Фактически то, что принято законодателем под по­нятием «ЭЦП», является электронным кодом пользователя (ЭКП). Электронно-цифровая подпись - продукт электронной технологии, его можно сравнить с неким паролем, ключом доступа к информации. Л. Ефимова замечает: «Электронная цифровая подпись представляет собой некий личный пароль субъекта права». Электронно-цифровая подпись автора этих строк, например, состоит из 526 двойных цифровых и буквен­ных символов.

Кроме этого, в методах несимметричного шифрования, которые применяются при создании ЭЦП, предусмотрены два ключа, каждый из которых невозможно вычислить из дру­гого. Один ключ - открытый, выдается пользователю вместе с сертификатом ключа, и используется пользователем для шифрования информации. Другой ключ - закрытый, кото­рым получатель расшифровывает полученный текст. Поэтому одну ЭЦП, созданную для определенных целей, невозможно использовать в других целях (для работы с другим получате­лем, у которого нет закрытого кода).

Таким образом, электронная цифровая подпись есть не что иное, как юридическая фикция, т.е. физически несуще­ствующее положение, условно приравненное к подписи фи­зического лица в физическом же пространстве.

Как вывод можно констатировать, что в современную «техногенную» эпоху роль фикции как инструмента познания сути права неизмеримо возрастает. По мнению А. Г. Диденко, право вариативно, оно позволяет разными способами урегу­лировать одни и те же отношения. Реальность фикций состоит в том, что мнимость, вначале созданная воображением зако­нодателя, перейдя в инобытие, качественно иное состояние - в право, становится фактом, с которым общество должно счи­таться. Но это и не произвольная фантазия законодателя, а вы­зываемая реальными жизненными потребностями. Остается добавить, что и для понимания сути правовых процессов, про­истекающих в виртуальном пространстве Интернета, и для дальнейшего выбора методологии правового регулирования этих процессов в сети фикция как правовая конструкция мо­жет стать одним из важных знаковых правовых инструментов.

избавься.рф



   


О портале:

Компания предоставляет помощь в подборе и прохождении наиболее выгодной программы иммиграции для получения образования, ведения бизнеса, трудоустройства за рубежом.

Адрес:

Москва

Наш сайт валидный CSS Наш сайт валидный XHTML 1.0 Transitional