Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Юридические статьи Уголовное право и криминология Историко-правовой аспект ответственности за преступления против собственности в уголовном законодательстве 1960 г.

Историко-правовой аспект ответственности за преступления против собственности в уголовном законодательстве 1960 г.

27 октября 1960 г. Верховный Совет РСФСР принял третий, последний в истории Российской Советской Феде­ративной Социалистической Республики, Уголовный ко­декс, который вступил в силу с 1 января 1961 года.

УК РСФСР 1960 г. в первоначальной редакции обозна­чал преступление как «общественно опасное деяние, пося­гающее на советский общественный или государственный строй, социалистическую систему хозяйства, социалисти­ческую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан, а равно иное, по­сягающее на социалистический правопорядок обществен­но опасное деяние...» (ст. 7). В последней редакции, спустя 36 лет, УК РСФСР 1960 г. признавал объектами преступле­ния общественный строй СССР, его политическую и эко­номическую системы, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, все фор­мы собственности, социалистический правопорядок (ст. 7).

Ответственность за преступления против собствен­ности была предусмотрена сразу в двух главах Особенной части - в главе второй («Преступления против социали­стической собственности», ст. 89-101) и главе пятой («Пре­ступления против личной собственности», ст. 144-151).1 Примечательно, что преступления против собственности других социалистических государств (ст. 101) наказывались по статьям главы второй Особенной части УК, а преступле­ния против собственности «объединений, не являющихся социалистическими» (ст. 151), даже если они были рос­сийскими, по статьям главы пятой Особенной части УК РСФСР.

В новом УК была продолжена линия на приоритетную охрану, прежде всего, социалистической собственности (государственной и общественной), что, впрочем, впол­не соответствовало идеологическим установкам КПСС о решающем значении именно этой формы собственности в построении в СССР бесклассового коммунистическо­го общества. Действовавшая тогда Конституция СССР 1936 года (ст. 4) экономической основой советского обще­ства признавала «социалистическую систему хозяйства и социалистическую собственность на орудия и средства производства» (позднее то же самое было провозглашено в ст. 10 Конституции СССР 1977 года).

Вследствие изложенного в УК РСФСР социалистиче­ская собственность как объект уголовно-правовой охраны по своей важности уступала лишь «советскому обществен­ному и государственному строю». В Особенной части УК посягательства на социалистическую собственность по степени опасности стояли выше, чем даже преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности (глава третья).

Естественно, в УК преступления против социалистиче­ской собственности наказывались строже таких же престу­плений, но направленных против личной собственности. Так, кража государственного или общественного имуще­ства при особо отягчающих обстоятельствах наказывалась лишением свободы на срок от 5 до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее (ч. 3 ст. 89), тогда как подобная кра­жа личного имущества могла повлечь лишение свободы на срок от 4 до 10 лет (ч. 3 ст. 144).

 

В Основы уголовного законодательства 1958 г. и УК 1960 г. на всем протяжении их действия вносились различные изменения. Процесс реформирования акти­визировался в связи с обсуждением и принятием новой Конституции СССР 1977 г., тем не менее, прогрессивные изменения практически не коснулись вопросов собствен­ности. Статьей 10 Конституции СССР 1977 г. устанавлива­лось, что «основу экономической системы СССР составляет социалистическая собственность на средства производства в форме государственной (общенародной) и колхозно­кооперативной собственности». Соответственно в ст. 11, 12 и 13 Конституции СССР содержались определения го­сударственной собственности, собственности колхозов и других кооперативных организаций, их объединений и личной собственности граждан. Те же нормы и в той же последовательности были включены в действовавшую в то время Конституцию РСФСР.

Если сравнивать содержание ст. 10 и последователь­ность изложения определений разных форм собственности в ст. 11, 12 и 13 Конституции СССР, то очевиден вывод, что до принятия Закона СССР от 14 марта 1990 г. приоритетное значение придавалось социалистической собственности.

Как пишут Л.Д.Гаухман и С.В.Максимов, «приоритет социалистической собственности по сравнению с личной собственностью граждан, закрепленный на конституци­онном уровне, находил воплощение в охране этих форм собственности уголовным правом, что проявлялось в трех моментах».

  1. Две разные главы содержались в Особенной части УК РСФСР 1960 г., - «Преступления против социалисти­ческой собственности» (вторая), и «Преступления про­тив личной собственности граждан» (пятая). В них были объединены соответственно нормы о преступлениях про­тив социалистической (государственной и общественной) собственности и против личной собственности граждан. Традиционно в Особенной части УК главы располагаются в последовательности, соответствующей значимости, с точки зрения законодателя, охраняемых общественных отноше­ний, являющихся социальными ценностями. Поскольку глава вторая располагалась после главы первой «Государ­ственные преступления» и перед главой третьей «Престу­пления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности», это следует признать доказательством того, что социалистическая собственность признавалась социальной ценностью вслед за общественными отношениями, обеспе­чивающими устои и основополагающие интересы государ­ства. Притом общественные отношения, обеспечивающие важнейшие блага личности, включая жизнь, считались, та­ким образом, менее значимыми. А поскольку нормы о по­сягательствах на личную собственность были расположены после упомянутой главы третьей, а также главы четвертой «Преступления против политических, трудовых, иных прав и свобод граждан», личная собственность граждан оценивалась как меньшая социальная ценность, чем социа­листическая собственность и чем отношения, обеспечиваю­щие блага личности, политические, трудовые, иные права и свободы граждан.
  2. В отличие от главы пятой в главе второй Особенной части УК РСФСР 1960 г. предусматривалась ответствен­ность за более широкий круг преступлений. В частности, была установлена уголовная ответственность за такие виды преступлений, как хищение государственного или обще­ственного имущества, совершенное путем присвоения или растраты либо путем злоупотребления служебным положением; хищение государственного или обществен­ного имущества в особо крупных размерах; причинение имущественного ущерба государству или общественной организации путем обмана или злоупотребления дове­рием и некоторые другие. В главе пятой соответствующие нормы отсутствовали, что позволяет предположить: ана­логичные виды деяний, направленных против личной соб­ственности граждан, не были криминализированы.
  3. Пенализация преступлений против социалистиче­ской собственности и личной собственности граждан была различной. Например, хищение государственного или об­щественного имущества, совершенное путем грабежа осо­бо опасным рецидивистом, наказывалось лишением сво­боды на срок от шести до пятнадцати лет с конфискацией имущества, а грабеж в отношении личной собственности, совершенный особо опасным рецидивистом, - лишени­ем свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества, т. е. преступления против социалистической собственности карались намного строже.

 

К этим трем пунктам можно добавить еще одно за­мечание. По тем же критериям рассматривались и пре­ступления против находящегося на территории РСФСР имущества других социалистических государств (ст. 101) и объединений, не являющихся социалистическими орга­низациями (ст. 151). Единственными такого рода объедине­ниями к тому времени оставались, пожалуй, различные ре­лигиозные конфессии, имущественная база которых была сведена к минимуму, поскольку в соответствии с Декретом СНК РСФСР от 29 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» и постановлением ВЦИК и СНК ОФСР от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объеди­нениях» государственным имуществом признавались мо­литвенное здание и культовое имущество (в том числе и полученное в качестве пожертвования от прихожан или приобретенное на пожертвованные ими средства, при том, что завещания в пользу церкви признавались судебной практикой недействительными): все предметы из драго­ценных металлов и камней; предметы, имеющие истори­ческое, художественное и музейное значение; иконы; об­лачения; хоругви и т. п. Скажем, кража из церкви икон на сумму 22120 руб., совершенная в 1985 г., была квалифи­цирована по ст. 931 УК РСФСР. Не признавались же госу­дарственным имуществом лишь ладан, свечи, лампадное масло, вино для причастия и другие предметы, приобре­тенные церковью для выполнения религиозных обрядов, а также денежные средства, складывающиеся из пожертво­ваний верующих и предназначенные для оплаты священ­нослужителям и поддержания в надлежащем виде церкви. Хищение таких предметов квалифицировалось по статьям о преступлениях против личной собственности граждан со ссылкой на ст. 151 УК РСФСР. С возрождением в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века религиозных орга­низаций и с изменением законодательства в направлении признания их юридической личности стала меняться и квалификация. Так, Заокским районным судом Тульской области Анфилов был осужден за хищение государствен­ного имущества путем мошенничества, совершенного при следующих обстоятельствах. Представившись председа­телю церкви адвентистов седьмого дня и ректору семина­рии АСД заместителем заведующего административным отделом ЦК КПСС, он пояснил им, что для ЦК КПСС, исправительно-трудовых колоний и школ необходимы 100 полных и 100 детских Библий, чем ввел указанных лиц в заблуждение и получил от них 14 полных и 14 дет­ских Библий. Указав на неверное определение объекта преступления и переквалифицируя содеянное на мошен­ничество личного имущества граждан, Судебная коллегия Верховного Суда сослалась, во-первых, на то, что в соответ­ствии с Законом РСФСР от 25 октября 1990 г. «О свободе вероисповеданий» религиозные объединения имеют право собственности на имущество, приобретенное ими за счет собственных средств, пожертвований, завещанное гражда­нами и т. д. (ст. 26), во-вторых, на факт передачи указан­ных библий в дар церкви АСД верующими других стран и факт непринятия их на учет в райисполкоме и, в-третьих, на ст. 151 УК РСФСР, согласно которой преступления про­тив собственности объединений, не являющихся социали­стическими, должны квалифицироваться как совершенные против личной собственности граждан.

В УК РСФСР 1960 г. мошенническое завладение госу­дарственным или общественным имуществом окончатель­но обретает статус хищения, а происходит это благодаря не только тому, что на это недвусмысленно указывало название ст. 93 (хищение государственного или общественного иму­щества, совершенное путем мошенничества), но и благода­ря появлению ст. 94 (причинение имущественного ущерба государству или общественной организации путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии призна­ков хищения). Возможность же завладения путем обмана или злоупотребления доверием не только имуществом, но и правом на имущество была оставлена за мошенниче­скими посягательствами на личную собственность (ст. 147), поскольку глава о преступлениях против личной собствен­ности граждан не содержала нормы, аналогичной ст. 94. И это логично, поскольку в условиях обобществленной соб­ственности обманы в обязательственных отношениях между юридическими лицами (государственными и общественны­ми организациями, учреждениями и предприятиями) ни­чего не меняли в существе отношений собственности, фик­сируя лишь неправомерное перемещение имущества из одного государственного «кармана» в другой. Возможность же возникновения таких обязательственных отношений с участием юридических и физических лиц, которые могли бы служить предпосылкой для обманного перемещения государственного или общественного имущества в «личный карман», была, видимо, достаточно небольшой.

Что касается хищения путем злоупотребления служеб­ным положением, присвоения и растраты (ст. 92), то поня­тия эти в законе не раскрывались, указывались лишь осо­бенности субъектов таких преступлений: при присвоении и растрате ими могли быть лица, которым государственное или общественное имущество вверено, а субъектом хище­ния путем злоупотребления служебным положением мог­ло быть только должностное лицо (в ведении которого на­ходилось имущество социалистической организации).

В связи с тем, что в УК РСФСР понятие хищения не раскрывалось, в литературе велась оживленная дискуссия о нем. Наиболее серьезными были споры об объективной стороне хищения. Например, по Г.А.Кригеру, при совер­шении хищения имеет место преступное «завладение» социалистическим имуществом или «передача» его тре­тьим лицам, по А.А.Пинаеву - «изъятие» и «обращение» имущества в пользу отдельных лиц, по П.С.Матышевско- му - «обращение» имущества в свою пользу или поль­зу другого, по Э.С.Тенчову - тоже «обращение», но в собственность виновного, по В.С.Устинову - «изъятие» в собственность виновного или других лиц, по М.А.Ефимо- ву - «изъятие», «издержание», «передача» социалистиче­ского имущества либо «завладение» им и т. д.

Что касается остальных признаков хищения, то боль­шинство специалистов к ним относило безвозмездность и противоправность содеянного виновным, а также послед­ствие хищения - причинение имущественного ущерба собственнику имущества. В целом не вызывало сомнения отнесение к обязательным признакам хищения также ко­рыстной цели, но корыстный мотив таковым признавался не всеми авторами.

В юридической литературе можно было встретить различные точки зрения по количеству форм хищения, предусмотренных в ст. 92 (ст. 1471) УК РсФсР 1960 г. Так, Г.А.Матусовский считал, что в ст. 92 (ст. 1471) УК РСФСР го­ворилось лишь об одной форме хищения, а понятия «при­своение», «растрата» и «хищение путем злоупотребления служебным положением» следует, по его мнению, рассма­тривать в качестве элементов внутри этой формы.

Некоторые авторы предлагали выделять в рассматри­ваемой статье две самостоятельные формы хищения. Но и здесь не было единства мнений в том, какие две формы сле­дует считать самостоятельными. Например, В.Фельдблюм придерживался позиции, что ст. 92 (1471) объединяет такие две формы хищения, как присвоение и растрата, а понятие «злоупотребление служебным положением» является лишь характеристикой субъекта названного преступления.

В.В.Устименко же считал, что «диспозиция ст. 84 УК УССР (ст. 1471 УК РСФСР) по существу объединяет два са­мостоятельных преступления. Это хищение... путем при­своения или растраты... и хищение... путем злоупотребле­ния служебным положением».

«Субъектом присвоения и растраты, - считает П.С.Матышевский, - может быть лицо, наделенное опре­деленными правомочиями (управления, пользования, распоряжения, владения) в отношении похищаемого им имущества».

Несколько уже определяет это понятие Ш.И.Чинхоев. По его мнению, «при присвоении и растрате виновное лицо непосредственно само владеет вверенным имуще­ством, и его правомочия в отношении вверенного иму­щества ограничиваются лишь правом владения, но не распоряжения».

По мнению некоторых авторов, такое ограничительное толкование данного понятия необоснованно. Субъектом присвоения и растраты является лицо, у которого имуще­ство находится в правомерном владении..., и он (виновный) был наделен в отношении него правомочиями по распоря­жению, управлению, доставке, хранению.

 

Уголовный кодекс 1960 г. совершенно определенно исходил из существования общего понятия «хищение», охватывающего ряд сходных по объективным и субъектив­ным признакам посягательств на социалистическую соб­ственность. Однако само это понятие в законе не раскры­валось. Важнейшие общие признаки хищения были даны в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. «О судебной практике по делам о хищениях государ­ственного и общественного имущества». Но по-прежнему играла большую роль доктринальная разработка общего понятия хищения. Значение этого понятия не упало из-за того, что в Уголовном кодексе 1960 г. ответственность диф­ференцировалась по конкретным формам хищения. При­знано, что общее понятие «хищение» помогает раскрыть характерные признаки, присущие всем его формам и ви­дам, облегчает анализ конкретных форм хищения, способ­ствует их отграничению от других преступлений против собственности, от посягательств, направленных на иные общественные отношения, и от действий, не наказуемых в уголовном порядке.

Рассматривая вопросы применения судами законо­дательства об ответственности за хищения государствен­ного или общественного имущества в сфере сельскохозяй­ственного производства, Пленум Верховного Суда СССР в п. 4 своего Постановления от 19 июня 1979 г. № 2 отнес к субъектам присвоения и растраты наряду с должностными лицами сельскохозяйственных организаций, предприятий и учреждений экспедиторов, шоферов-экспедиторов, заве­дующих токами, складами и других работников, совершив­ших хищение вверенного им имущества, в отношении ко­торого они осуществляли правомочия по распоряжению, управлению, доставке или хранению.

В УК РСФСР 1960 г. предусматривалась ответствен­ность за самостоятельную форму хищения (наряду с при­своением и растратой) путем злоупотребления служебным положением (ст. 92, ч. 2 ст. 1471 УК РСФСР). Правда, един­ства взглядов на сущность этого преступления не было. Одни ученые считали указанное преступление способом присвоения и растраты, сторонники другого подхода (их было большинство) полагали, что хищение путем злоу­потребления служебным положением - самостоятельная (третья) форма хищения, предусмотренная в ст. 92 (ч. 2 ст. 1471 УК РСФСР)

На протяжении более чем тридцати лет (до 1991 года) судебно-следственной практикой хищение признавалось мелким, если оно совершалось на сумму, не превышающую 50 рублей, и крупным - на сумму от 2,5 до 10 тыс. рублей. Интересен тот факт, что форма хищения (в зависимости от суммы) законодательного значения не имела.

В первоначальной редакции ст. 96 УК 1960 г. предусма­тривала ответственность за мелкое хищение государствен­ного или общественного имущества путем кражи, мошен­ничества, присвоения, растраты или злоупотребления служебным положением, совершенное лицом, которое уже подвергалось мерам общественного воздействия за мелкое хищение или, хотя не подвергалось таким мерам, но со­вершало мелкое хищение не менее двух раз, а равно совер­шенное лицом, к которому по обстоятельствам дела меры общественного воздействия не могут быть применены.

Таким образом, можно обозначить следующее:

1)   понятие мелкого хищения законодательно относит­ся только к таким видам собственности, как государствен­ное или общественное имущество;

2)   мелкое хищение не влекло уголовной ответственно­сти, кроме таких видов, как грабеж и разбой;

3)   квалифицированные виды хищений относительно мелкого хищения (группа лиц по предварительному сгово­ру и др.) значения для квалификации не имеют.

 

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 1 (20) 2010



   

Самое читаемое

Юридическая консультация 24/7

Тел. 8-800-350-23-69 (доб. 192)
Звонок по РФ бесплатный!

Юридические статьи

Адвокатура
Адвокатура и нотариат
Адвокатская деятельность и адвокатура
Авторское право
Антикоррупционное право
Антимонопольное право
Актуальный вопрос
Аграрное право
Арбитражный процесс
Агентство правовой информации «человек и закон»
Бизнес и право
Безопасность и право
Бюджетное право
Гражданский процесс
Гуманитарные права
Гражданское общество
Гражданско-процессуальное право
Государство и политические партии
Договорное право
Дискуссионный клуб
Евразийская интеграция
Евразийская адвокатура
Евразийская безопасность
Евразийская толерантность
Евразийское сравнительное право
Евразийская геополитика и международное право
Европейское право
Корпоративное право
Конституционное и муниципальное право
Криминалистика
Криминология
Криминалистика и оперативно-розыскная деятельность
Конституционное право
Муниципальное право
Миграционное право
Международное экономическое право
Международное экологическое право
Мусульманское право
Мнение нашего эксперта
Международное инвестиционное право
Международная практика
Международное морское право
Международное публичное право
Международное частное право
Право стран СНГ
Право ЕС
Право зарубежных государств
Право Европейского Союза
Право зарубежных государств
Международное гуманитарное право
Национальная безопасность
Общие права человека
Образовательное право
Обычное право
Профессиональная защита
Права детей
Правовая реформа
Психология и право
Проблемы юридического образования
Права человека
Право и образование
Прокурорский надзор
Правоохранительные органы
Право и безопасность
Приглашение к дискуссии
Право народов
Педагогика и право
Право интеллектуальной собственности
Парламентское право
Право и политика
Предпринимательское право
Природоресурсное право
Рецензии
Религия и право
Страницы истории
Слово молодым ученым юристам-международникам
Социология и право
Судебная экспертиза
Судопроизводство
Социальные права
Судоустройство
Сравнительное право
Инновационное право
Информационное право
История государства и права
История права
Избирательное право
Исполнительное производство
Интерэкоправо
Уголовный процесс
Уголовное право и криминология
Уголовно-процессуальное право
Уголовный процесс и криминалистика
Уголовно-исполнительное правоотношение
Уголовно-исполнительное право
Уголовное судопроизводство
Теория прав человека
Теория и история государства и права
Таможенное право
Теория права и государства
Теория
Трибуна молодого ученого
Философия права
Федеративные отношения
Экологическое право
Юридическая наука
Юридические конференции
Юридическая практика
Ювенальная юстиция
Юридическое образование
Юридическая этика
Ювенальное право