Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Юридические статьи Теория права и государства Юридический позитивизм и независимость онтологии права от сознания

Юридический позитивизм и независимость онтологии права от сознания

КАЗАРЯН Тигран Мехакович
преподаватель кафедры теории и истории государства и права Ереванского государственного университета

Современная аналитическая философия и юридический позитивизм об онтологии

В современной аналитической философии есть разные дискурсы про независимость онтологии от нашего сознания. Существуют две основные позиции по этому вопросу. Первая позиция называется реализмом. Сторонники реализма ут­верждают, что существует пробел между познанием и самим миром. Они утверждают, что объекты и сущности существуют независимо от убеждений, языка и концептуальных схем, ко­торым придерживается субъект.

Реалисты в основном придерживаются корреспондент­ской теории истины для пропозиций (Б. Рассел) и семантиче­ской теории истины для предложений (А. Тарский).

1,     КТ. Пропозиция p является истинной, если и только если соответствует факту, что p.

  1. СТ. Предложение p является истинным, если и только если p.

Представители не-реализма отклоняют все тезисы реализма. Самый известный и основательный аргумент против реализма предложил аналитический философ Х. Путнам со своим мысленным экспериментом «мозг в колбе». Х. Путнам в своей книге «Разум, истина и история» представляет следую­щий вариант этого аргумента . Представим, что «злой» ученый положил мозг субъекта A в колбу и подключил мозг к компьютеру. Компьютер генерирует реальность и A продолжает жить своей повседневной жизнью. Но, он (A) не может знать является ли он мозгом в колбе или нет. Так как любое высказывание о реальности будет ложным. В реальности он всего лишь мозг в колбе и ощуще­ние реальности генерируется компьютером, т.е. все эти ощуще­ния ложны.

Следовательно:

  1. Если А знает, что p, то знает, что он не мозг в колбе;
  2. Но А не знает, что он не является мозгом в колбе;
  3. Так, он не знает, что p.

Этот аргумент показывает, что А не может знать является ли мозгом в колбе или нет. В этом случае об этом знает толь­ко наблюдатель («злой» ученый или даже ассистенты «злого ученного»).

Более радикальный вариант этого аргумента имеет сле­дующий вид:

  1. Предположим, что все люди являются мозгами в колбе.
  2. Если мы все мозги в колбе, то «мозг» не означает - мозг, «колба» не означает колбу.
  3. Если «мозг в колбе» не означает мозг в колбе, то оно - ложно.
  4. Таким образом, если мы мозги в колбе, то предложе­ние, что «мы мозги в колбе» является ложным.

Последний аргумент показывает, что реализм имплици­рует глобальный скептицизм по поводу наших знаний. Т.е. каждое высказывание может быть ложным. А это приводит нас, к абсурдному утверждению, что мы не можем знать яв­ляемся ли метафорично выражаясь мозгами в колбе или нет.

Анти-реалисты также придерживаются разным концеп­циям истины. Известные философы анти-реалисты как М. Дамит, Х. Путнам, К. Райт предложили свои собственные кон­цепции истины:

  1. Утверждение p является истинным, если и только если p является верифицируемым или отстаиваемым. (М. Дамит).
  2. Утверждение p является истинным, если и только если p может быть отстаиваемым под идеальными эпистемически- ми обстоятельствами ^ p является истинным, если и только если оно рационально приемлемо под идеальными эпистеми- ческими условиями (Х. Путнам).
  3. Утверждение p является истинным, если и только если оно может быть сверхотстаиваемым (superassertible) (утверж­дение сверхотстаиваемо (superassertible), если и только если оно или его часть может быть отстаиваемо (или останется от­стаиваемым) даже при произвольном и подробном разборе его происхождения и произвольном приросте информации о нем) (К. Райт).

Реализм в современной правовой науке не имеет больших перспектив. В частности, для современного позитивистского подхода, не являются полем дискуссии вопрос существования социальных источников права. Т.е. вопрос о том, что права как регулятор общественных отношений является социальной техникой. Так, в силу этого, онтология права (существование правовых норм) не может иметь абсолютную независимость от нашего сознания. Таким образом, для позитивистского под­хода к праву нет известной абсолютной дихотомии реалистов между познанием и действительностью. Но, вместе с этим, во­прос о степени независимости онтологии права от сознания является дискуссионным.

Для экспликации этого вопроса, нам следует различать независимость норм-формулировок права от сознания и неза­висимость норм права от наших представлений и убеждений о нем.

Независимость права от сознания.

Формулировка нормы права - это лингвистический знак с помощью чего формулируется право. Норма-формулиров­ка является лингвистической единицей. Она может использо­ваться как в дескриптивном, так и в прескриптивном языке. Если она используется в дескриптивном языке, она либо зиж­дется на нормативном высказывании, либо на нормативном утверждении. Нормативное высказывание дает информацию о существовании норм или о запретах, разрешениях, обяза­тельствах, содержащихся в нормах. Оно является либо истин­ным, либо ложным. Нормативное утверждение используется для того, чтобы убедить кого-то, что существует какая-то нор­ма. Это утверждение как и нормативное высказывание может быть истинным или ложным.

А если норма-формулировка используется в прескрип- тивном языке - она выражает норму. Выражая норму, норма- формулировка не может быть истинным или ложным.

Так, норма-формулировка Nf является независимой от сознания, если и только если существования Nf не предпола­гает существования индивидуального или (и) коллективного сознания.

Норма-формулировка Nf является слабо независимой от сознания субъектов, если и только если существование нормы- формулировки N не предполагает существования индивиду­ального сознания. Норма-формулировка Nf является сильно независимой от сознания субъектов, если и только если суще­ствование нормы-формулировки Nf не предполагает суще­ствование индивидуального и коллективного сознания.

Философ права М. Крамер исследуя вопрос независи­мости права от сознания приходит к выводу, что право поч­ти всегда слабо независимо от сознания. М. Крамер считает, что исключением из этого может быть некая правовая систе­ма, где есть правовая норма, согласно которой общие законы промульгированные монархом являются недействительными, если монарх находится в бессознательном состоянии. В этом случае, М. Крамер считает, что право является зависимым от сознания монарха.

Крамер разграничивает вышеизложенный вид независи­мости права от независимости представлений и убеждений о праве.

Становится ясным, что скорее всего под названием неза­висимость права от сознания Крамер имеет в виду то, что мы называем независимость нормы-формулировки от сознания.

Но более тщательный взгляд показывает, что Крамер под независимостью права от сознания имеет в виду незави­симость действительности права от сознания. Это путаница становится возможной за счет того, что Крамер не разграни­чивает три разных понятия: норма-формулировка, норма и действительность нормы права.

Поскольку мы выше обсудили разницу норм- формулировок от норм, обратимся здесь к разнице между нормой-формулировкой, нормой и действительностью нор­мы права.

Действительность правовой нормы связано с содержа­нием норм, в которых присутствуют критерий действитель­ности норм в этом правопорядке. Так, норма-формулировка может существовать, но норма этой формулировки не быть действительной в конкретном правопорядке. Предложение «недействительная норма является нормой» не является линг­вистически дефектным. Поскольку нормативность связано с иллокутивной силой формулировки, а не семантикой нор- мы12. Таким образом, как видно - действительность правовой нормы является семантическим вопросом, а не синтаксиче­ским.

Выясняя разницу между вышеперечисленными понятия­ми вернемся к вопросу независимости нормы-формулировки от сознания.

Поскольку невозможно, чтобы норма-формулировка су­ществовало бы без когнитивных функций участников право­вой системы, то норма-формулировка права слабо независимо от сознания участников правовой системы.

Но здесь следует разграничить две разные когнитивные функции:

а)   представления и убеждения о существовании нормы- формулировки

б)    знание о существовании нормы-формулировки.

Представим следующий мысленный эксперимент. Есть

китайская книга, заголовок которой написано и на китайском языке, и на русском: «китайские правовые нормы о земле».

Достаточно грамотный человек Ч. поймет, что в этом книге присутствуют нормы-формулировки. Но что за нормы- формулировки присутствуют в этой книге, поймет только тот, кто владеет китайским языком. Так, человек Ч. может почти достоверно знать, что там находятся нормы-формулировки права. Но он не может знать какие нормы-формулировки су­ществуют там.

Представим, что у Ч. есть 5 летний ребенок, который уже научился читать по русский. Ребенок прочтя заголовок книги говорит отцу: «эта книга сборник о китайских правовых норм о земле».

Этот ребенок, как его отец может почти достоверно знать, что там находятся нормы-формулировки. Кажется, что в двух примерах нет фундаментальных различий. Но дела обстоят иначе.

В первом случае, Ч. имеет на уме некую эмпирическую критерию или правило, что дает ему возможность различать нормы-формулировки права от других норм. Т.е. понять, что в этой книге существуют нормы права.

А во втором случае, маловероятно, что ребенок под нор­мами права имеет в виду то, что имеет в виду его отец под этим понятием. Ребенок даже может вообще не знать, что представляет из собой норма права.

T.e. имеются два вида представлений и убеждений о су­ществовании нормы-формулировки:

  1. Представления и убеждения зиждущиеся на понима­нии того, что из собой представляют нормы-формулировки права;
  2. Представления и убеждения не зиждущиеся на пони­мании того, что из собой представляют нормы-формулировки права;

От представлений и убеждений о существовании нормы надо различать знание о существовании нормы. Знание о су­ществовании нормы уже предполагает понимание синтаксиса нормы права (нормы-формулировки права). Т.е. это не только некоторая информация о критериях и правилах идентифика­ции нормы права и информация о существовании нормы пра­ва, а системное знание что из собой представляет норма-фор­мулировка права и существует ли норма-формулировка права в конкретном случае или нет. Иначе говоря, в этом случае су­ществуют методы и способы верификации информации.

Т.е. в этом случае, на уме участника правовой системы существует концептуальная правила правовой нормы, напри­мер, хартовская «правило признания» (rule of recognition)13. С помощью этого эмпирического научного критерия участник правовой системы может пытаться идентифицировать нор­мы-формулировки права. Т.е. понять что является нормой- формулировкой права и что не является таковым в конкрет­ном правопорядке.

Иначе говоря, понимание синтаксиса правовой нормы обусловливается научными критериями и концептуальными правилами правоведения.

Конечно, возможен скептицизм по поводу всех критерий и концептуальных правил правовой науки,

Против таких скептиков, как аргумент, можно привести известное метафорическое описание общей эпистемологиче­ской ситуации данными философами О. Нейратом и О. Куайном. О. Нейрат и О. Куайн идентифицируют нашу эпи­стемологическую ситуацию с лодкой находящейся в середине океана и требующего ремонта. Согласно им, мы не можем сразу менять все части этой лодки находясь на этой лодке в середине океана. Также мы не можем выходить за пределы лодки, чтобы сделать это. Хотим этого или нет, нам следует всегда основываться на неких прочных фундаментах меняя различные части и детали лодки. Согласно О. Нейрату и О. Куайну - ситуация такова и в эпистемологии. Нам следует всегда опираться на неких эпистемологических предпосылках, нормах и критериях, которые являются более обоснованными и релевантными для наших прагматических целей. Но это не должно приводить нас к мысли, что не имеет смысла сомне­ваться в фундаментах (предпосылках, критериях и концепту­альных правилах). А только на то, что здравый смысл требует от нас, чтобы в этих случаях мы нашли бы обоснованные эпи­стемологические критерия и нормы на чем можно постоять. Только после этого, мы сможем сомневаться в других менее обоснованных эпистемологических критериях и нормах. Та­кой вид скептицизма по поводу отдельных критерий и кон­цептуальных правил, в отличии от вышеизложенного являет­ся конструктивным и способствует развитию науки.

В этой части работы нам также следует обратится к вопро­су независимости семантики права (т.е. смысла нормы-фор­мулировки) от сознания. Так, можно знать о существовании знака нормы или нормы-формулировки не поняв ее смысла. Предложение «знаю, что существует прескриптива права, но не понимаю ее смысла» является логически непротиворечи­вым и лингвистически не дефектным. Так как синтаксис не является достаточным условием для понимании семантики.

Философы права К. Гринавалт и А. Мармор считают, что содержание нормы является слабо независимым от представ­лений и убеждений о нем. К. Гринавалт и А. Мармор аргу­ментирует это тем, что невероятно для всего правового сооб­щества (будь они наблюдателями или участниками правовой системы) ошибаться по поводу содержании нормы N в право­вой системе.

Критикуя позицию К. Гринавалта и А. Мармора, М. Кра­мер утверждает, что содержание нормы и представления и убеждения второго порядка об этом содержании- весьма раз­ные понятия. Так, правовое сообщество может иметь консен­сус о содержании нормы N. Вместе с этим, сообщество может ошибаться в содержании консенсуса. Согласно М. Крамеру, такая ситуация вполне возможна. М. Крамер представляет следующий мысленный эксперимент.

Следствием представления и убеждения легислатуры или судьи (англо-американское право), является норма N.. Че­рез год, судья С применяя норму N. дает интерпретацию I2 со­держания нормы Nj. Потом, через два года судья С2 признает, что прошлая интерпретация I2 нормы N. была ошибочной и дает другую интерпретацию I2 нормы N.. Согласно Крамеру, если прошлая интерпретация тем не менее является правиль­ной, то новая интерпретация является ошибочной и наоборот. Ссылаясь на эту гипотетическую ситуацию, М. Крамер пока­зывает, что правовое сообщество, иногда ошибается. Исходя из этого, М. Крамер делает вывод о том, что правовая норма является сильно независимой от ПиУ о нем.

Теория М. Крамера сильной независимости нормы от представлений и убеждений участников правовой системы ка­жется нам неубедительной.

  1. Содержание нормы не может быть интерпретировано. Интерпретируется норма-формулировка, из которого выво­дится сама норма. Например, есть норма-формулировка Nf1, в котором термин t является неоднозначным. Суд С1, согласно норме Nj, может интерпретировать неоднозначные термины по своему усмотрению: например, как t1 или t2 „.(или) t3 и т.д. Суд интерпретирует эту норму-формулировку как t1 и вы­водит норму из нормы-формулировки. В таких, случаях, если даже другой суд С2 скажет, что в прошлом суд С1 «ошибочно» интерпретировал норму-формулировку - это будет не чем иным, как риторическим трюком.
  2. А, если суд С2 будет иметь в виду то, что норму-фор­мулировку суд С1 интерпретировал нарушением нормы Nj и аргументирует это, то- данная интерпретация нормы судом С1 не будет считаться легальной. Иначе говоря, это интерпрета­ция не имел (имеет) правовых следствий.
  3. Правовая система, по определению, не является агре­гатом не связанных и случайно существующих норм. Когда М. Крамер говорит о существовании, так называемых ошибок у судьи в распознавании содержания норм, то мы имеем дело с ничем иным, как нарушением норм правовой системы. Любая «нормативная ошибка» участника правовой системы равняет­ся нарушению нормы, что делает недействительными послед­ствия его ошибочных представлений и убеждений.

купоны focalprice



   

Самое читаемое

Юридическая консультация 24/7

Тел. 8 800 500-27-29 (доб. 677)
Звонок по РФ бесплатный!

Юридические статьи

Адвокатура
Адвокатура и нотариат
Адвокатская деятельность и адвокатура
Авторское право
Антикоррупционное право
Антимонопольное право
Актуальный вопрос
Аграрное право
Арбитражный процесс
Агентство правовой информации «человек и закон»
Бизнес и право
Безопасность и право
Бюджетное право
Гражданский процесс
Гуманитарные права
Гражданское общество
Гражданско-процессуальное право
Государство и политические партии
Договорное право
Дискуссионный клуб
Евразийская интеграция
Евразийская адвокатура
Евразийская безопасность
Евразийская толерантность
Евразийское сравнительное право
Евразийская геополитика и международное право
Европейское право
Корпоративное право
Конституционное и муниципальное право
Криминалистика
Криминология
Криминалистика и оперативно-розыскная деятельность
Конституционное право
Муниципальное право
Миграционное право
Международное экономическое право
Международное экологическое право
Мусульманское право
Мнение нашего эксперта
Международное инвестиционное право
Международная практика
Международное морское право
Международное публичное право
Международное частное право
Право стран СНГ
Право ЕС
Право зарубежных государств
Право Европейского Союза
Право зарубежных государств
Международное гуманитарное право
Национальная безопасность
Общие права человека
Образовательное право
Обычное право
Профессиональная защита
Права детей
Правовая реформа
Психология и право
Проблемы юридического образования
Права человека
Право и образование
Прокурорский надзор
Правоохранительные органы
Право и безопасность
Приглашение к дискуссии
Право народов
Педагогика и право
Право интеллектуальной собственности
Парламентское право
Право и политика
Предпринимательское право
Природоресурсное право
Рецензии
Религия и право
Страницы истории
Слово молодым ученым юристам-международникам
Социология и право
Судебная экспертиза
Судопроизводство
Социальные права
Судоустройство
Сравнительное право
Инновационное право
Информационное право
История государства и права
История права
Избирательное право
Исполнительное производство
Интерэкоправо
Уголовный процесс
Уголовное право и криминология
Уголовно-процессуальное право
Уголовный процесс и криминалистика
Уголовно-исполнительное правоотношение
Уголовно-исполнительное право
Уголовное судопроизводство
Теория прав человека
Теория и история государства и права
Таможенное право
Теория права и государства
Теория
Трибуна молодого ученого
Философия права
Федеративные отношения
Экологическое право
Юридическая наука
Юридические конференции
Юридическая практика
Ювенальная юстиция
Юридическое образование
Юридическая этика
Ювенальное право