Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Юридические статьи Теория права и государства Незавершенные государственно-правовые реформы 50-60-х годов ХХ века: опыт и уроки

Незавершенные государственно-правовые реформы 50-60-х годов ХХ века: опыт и уроки

АЙБАТОВ Магомеднаби Магомедмирзоевич
доктор юридических наук, профессор кафедры истории государства и права Дагестанскогогосударственного университета

 

50-60-е годы ХХ в. сначала назовут решительным пово­ротом, рубежом больших перемен, потом - временем нереа­лизованных возможностей и не вполне оправданных надежд. Интерес к событиям этих лет растет и становится тем замет­нее, чем глубже развиваются процессы современной модерни­зации политико-правовой системы государства. Интерес этот столь же закономерен, сколь закономерно стремление идти вперед, учитывая опыт прошлого и не повторяя его ошибок. Сейчас приходится возвращаться ко многим государственно­правовым проблемам, поставленным еще в 50-е и 60-е годы, но не дошедшим в свое время до стадии практического реше­ния или решенным непоследовательно, половинчато и некомплексно.

А значение 1956 и 1965 гг. как раз и состоит в том, что в тот период была предпринята фактически первая попытка овладения механизмом «модернизационных» государствен­но-правовых реформ, которые в случае их завершенности вы­водят общество на качественно новый уровень развития. И в этом смысле по своему характеру, по своей конечной направ­ленности, они могут рассматриваться как революционные, что не только не противоречит реформационной форме их раз­вития, но и представляет собой, думается, одну из закономер­ностей прогресса общества.

Поворот 1956 г. вырос из общей экономической и поли­тической ситуации, сложившейся в стране на рубеже 40-х-50-х годов. Послевоенный восстановительный период закончился - об этом говорили не только показатели развития народного хозяйства, но и утверждение мирного настроя в общественной жизни в целом, связанное с оформлением социально-психо­логического перехода от войны к миру. Произошла извест­ная переоценка ценностей, в том числе стимулов и факторов, подъема трудовой и общественно-политической активности. Принцип работы «любой ценой» все более утрачивал свою оправдательную функцию (последствия войны, трудности вос­становления и т.д.).

Курс на демократизацию общественной жизни должен был найти свое адекватное продолжение и в экономике. Все экономические перестройки второй половины 50-х - начала 60-х годов, по замыслу, были призваны решить проблему де­мократизации государственной власти и управления: расши­рить хозяйственные права союзных республик путем переда­чи в их ведение вопросов, которые раньше решались в центре; приблизить управление к «местам»; сократить управленче­ский аппарат и др. Особенность же всех хозяйственных реор­ганизаций 50-х - первой половины 60-х годов заключалась в том, что на развитии их в большой степени сказался «политический детерминизм» поворота 1956 г. Многие экономические проблемы тех лет пытались решать чисто политическими приемами и методами.

Глубину процессов демократизации государственно-пра­вовой жизни можно «измерить» на основе отношения кри­тики прошлого к критике настоящего. Каждый новый этап общественного развития закономерно начинается с оценки пройденного пути, с его критического осмысления. Справед­ливая, во многом мужественная оценка прошлого, с которой выступил на XX съезде Н. С. Хрущев, придала серьезный им­пульс процессу общественного обновления и демократизации общества. Осуждение культа личности, его негативных послед­ствий для судеб народа и страны, сам факт откровенного раз­говора о наболевших проблемах действительности стали для современников потрясением - независимо от того, были для них данные на съезде оценки прошлого открытием или давно ожидаемой данью справедливости.

В середине 60-х годов были приняты специальные пар­тийные решения, осуждающие волюнтаризм и администри­рование в руководстве государством и народным хозяйством как ставшие серьезным тормозом на пути их развития. Что касается самого процесса возникновения волюнтаризма как общественного феномена, то таковой нуждается в глубоком специальном осмыслении, а это выходит за рамки данной ста­тьи. Поэтому ограничимся лишь некоторыми замечаниями, имеющими непосредственное отношение к судьбам поворо­тов 1956 и 1965 годов. Поскольку от волюнтаристских подходов в руководстве обществом практика не была свободна ни в до­военный период, ни после осуждения волюнтаризма в середи­не 60-х годов, вряд ли следует относить это явление к началу 60-х годов, а тем более считать «личной ошибкой» Н. С. Хру­щева. Первый серьезный удар по абсолюту волевых методов руководства, игнорирующих законы общественного развития, был нанесен как раз в середине 50-х годов в результате крити­ки культа личности. Другое дело, что преимущественно «вер­хушечный» характер этой критики, сведение корней культа к личным недостаткам И. В. Сталина не позволили в то время сделать более глубокий анализ этого многосложного явления и увидеть за личностью сущность самой системы государствен­ной власти и управления. Остались неизменными структура и система власти.

Централизация управления несет в себе тенденцию к усилению бюрократического аппарата, что подтверждается сегодняшней практикой. За время правления В. В. Путина чис­ло чиновников в России увеличилось почти в два раза, в том числе: количество федеральных чиновников в 1,6 раза, регио­нальных чиновников в 2,25 раза, муниципальных чиновников в 2,07 раза. В результате его роста создаются предпосылки для формирования цельной бюрократической системы, распро­страняющей влияние не только на сферу экономики, но и на весь государственный организм. Этой реально существующей возможности бюрократизации должен противостоять поли­тический демократизм общества. В процессе управления без волевых методов не обойтись, но столь же необходима и ини­циатива. Причем объективно нужны воля и инициатива всех участвующих в общественном производстве, политико-право­вой жизни и управлении, а не только «политической элиты».

В случае жесткого разделения функций, когда одни «коман­дуют», а другие «исполняют», возрастает опасность волюнта­ристских действий. Вместе с тем волюнтаризм (и это роднит его с явлением культа личности) представляет собой не толь­ко «сопутствующий» бюрократической системе фактор, но и надежный ее «щит»: в случае возникновения предкризисной ситуации всегда можно найти виновных «командиров» и вы­вести саму государственную систему из-под удара.

Опасность разрастания бюрократического аппарата воз­никла почти сразу же после победы социалистической рево­люции, когда на одной чаше весов оказались «увлеченность борьбой за социализм», «энтузиазм и искренность», но одно­временно низкий уровень политической и правовой культу­ры, в том числе и управленческой, рабочего класса, а на дру­гой - профессиональная компетентность, «элементы знания», но политическая чужеродность старых специалистов. В силу своей профессиональной и общекультурной неподготовлен­ности новые люди, привлеченные в сферу государственного управления, могли «усвоить» и успешно применять только одну из внешних, организационных форм управления - адми­нистрирование.

В практике государственного управления первых лет Со­ветской власти компетентность и администрирование нередко оказывались разделенными не только функционально, но, как правило, и политически: новые «администраторы» призваны были осуществлять контроль за старыми «профессионалами». Решение задачи соединения этих противоположностей, этих двух сторон управленческой деятельности, по мысли Ленина, должно было стать важным звеном в перестройке всего госап­парата. Главную роль при этом призван был сыграть правиль­ный подбор кадров, поскольку соединение компетентности и способности вести административную сторону дела в одном лице в то время Ленин считал «весьма трудным делом». Это­го соединения практически не получилось даже спустя деся­тилетия, когда в стране появился «свой» корпус управленцев. Среди них было немало людей, сочетавших в себе качества хороших профессионалов и организаторов одновременно. Но как только им приходилось выбирать между профессиональ­ной компетентностью (то есть истинными интересами дела) и своей административной подчиненностью, «администратор» в каждом из них брал «верх».

Произошло это в силу ограничения традиций демокра­тизма, сужения базы развития элементов самоуправления и контроля за деятельностью аппарата снизу - тех самых фак­торов, которые только и могли противостоять прогрессирую­щей бюрократизации. Именно свертывание процессов демо­кратизации в 20-30-е годы привело не только к разрастанию аппарата управления, но и к формированию цельной бюро­кратической системы.

Развитие процесса демократизации в результате пово­рота 1956 г. своей оборотной стороной имело сужение бю­рократического влияния вследствие сокращения собственно управленческого аппарата, а также в связи с ростом инициа­тивы снизу. Однако на первом этапе (примерно до 1958 г.) он выступал в целом как мероприятие центра. Когда же процесс получил заметную поддержку снизу (благодаря движению за коммунистический труд, первым опытам производственного самоуправления), в центре уже стали проявляться колебания, непоследовательность и некомплексность действий.

Вторая половина 50-х и начало 60-х годов прошли под знаком борьбы демократической и бюрократической тенденций в развитии государственно-правовой жизни. В конце это­го периода демократическая тенденция стала ослабевать, глав­ным образом в силу непоследовательности действий сверху, увеличилась опасность волюнтаризма и администрирования, что впоследствии послужило прямой предпосылкой для укре­пления позиций бюрократической системы.

Главное содержание и основную направленность поворо­та, намеченного в 1965 г., определила хозяйственная реформа. Через преодоление волюнтаристских тенденций в руковод­стве страной партия выходила на проблему обеспечения но­вых подходов в практике управления, ставящих ее на научную основу. Эти новые подходы были разработаны мартовским и сентябрьским (1965 г.) Пленумами ЦК партии. Мероприятия середины 60-х годов, направленные на совершенствование си­стемы и принципов управления народным хозяйством, были самой крупной за весь послевоенный период попыткой пере­стройки экономики в соответствии с новыми требованиями времени. В отличие от предшествующих попыток, решения 60-х годов затронули сразу несколько отраслей - промышлен­ность, строительство, сельское хозяйство. В результате этих ре­форм за 8-ю 5-летку (получившую название - «золотая 5-лет­ка») валовой общественный продукт в стране вырос на 7,4%, а национальный доход - на 7,7%.

Между тем первые успехи экономической реформы, при­давшие импульс творчеству «снизу», совсем по-иному повлия­ли на действия высшего руководства страны: здесь они послу­жили своеобразным обоснованием «достаточности» принятых мер. В середине 60-х годов практически все европейские социа­листические страны приступили к экономическим реформам, аналогичным нашей. Наиболее радикальные мероприятия были проведены в Югославии, Чехословакии, Венгрии (в этих странах почти полностью была отменена система директив­ных показателей, предприятиям предоставлены достаточно широкие права в распределении полученных доходов, введе­на гибкая система цен и т. д.). В силу этого поворот середины 60-х годов так и не смог в полной мере реализовать свой по­тенциал. Демократические процессы, по сути дела, оказались заблокированы силами бюрократического консерватизма. По­ворот 1965 г. не смог поэтому довести до конца традицию 1956 г., хотя логически и исторически был продолжением поворота середины 50-х годов.

Перед нами, таким образом, внутренне единый, но дис­кретный в своем развитии процесс, своего рода один поворот, в котором события 1956 и 1965 годов представляют собой как бы две его стороны, две составляющие - линию на демократи­зацию общества и линию на экономическую модернизацию. Но эта дискретность, осложненная непоследовательностью действий, стала одной из причин разрушенного единства, не­завершенности поворотов в целом.

Принцип последовательности для осуществления мо- дернизационных государственно-правовых реформ имеет особое значение, помогает преодолевать критические точки в их развитии. Таких точек у любого поворота бывает, по край­ней мере, две. Одна из них связана с переходом от заявлений и выработки программы действий к собственно практическим шагам. Повороты, вырастающие из кризиса, проходят этот критический момент достаточно быстро - в силу действия мощных катализаторов, в качестве которых может выступать внешний импульс (военные кризисы) либо резкий рост актив­ности масс, обусловленный крайностью сложившейся ситуа­ции (внутренние политические и экономические кризисы). В результате такие повороты почти сразу осуществляются как одновременное движение сверху и снизу. Когда же ситуация еще не сложилась как кризис и поворот носит в известной сте­пени упреждающий характер, подключение к поворотному процессу различных общественных сил, прямо или косвенно заинтересованных в нем, происходит, как правило, разновре­менно. Начинать при этом всегда приходится сверху - такова особенность «реформационных» поворотов вообще. По мере их развития происходит постепенное укрепление и расшире­ние социальной базы поворота, вовлечение в него новых сил. Вместе с тем наша история знает попытки ускорить течение этого процесса, которые выражались в стремлении действо­вать методами нажима и прямого давления, как это было, например, в ходе поворота 1929 г. при переходе к сплошной коллективизации. Опыт 1956 г. показал, что попытки адми­нистративного внедрения новой системы, усиление диктата центра без соответствующего учета реально складывающейся обстановки ведут к прямому росту волюнтаристских тенден­ций в управлении страной и только тормозят процесс обнов­ления общества. Сложность и противоречивость ситуации в данном случае состоит в том, что новый механизм не может быть «запущен» без непосредственного административного воздействия. Другое дело, что эти первые меры могут рас­сматриваться и применяться как подготовительные, своего рода «мобилизационные», открывающие возможность для ис­пользования экономических рычагов и стимулов проведения в жизнь принятых программ. Ход развития поворотов 1956 и 1965 гг. подводит к выводу, что массы втягиваются в дело пере­стройки постепенно, по мере нарастания положительного эф­фекта проводимых преобразований. Основная же работа по перестройке в этот период ложится на плечи авангарда.

Вместе с тем было бы неверным характеризовать разви­тие поворотного процесса на первом его этапе исключитель­но как работу центра. Поворот вообще немыслим без участия масс, без их поддержки. Другой вопрос - форма и масштабы этой поддержки и этого участия. От понимания и одобрения, проводимых сверху мероприятий до возникновения (причем «естественного») таких форм движения снизу, которые были бы адекватны выработанной стратегической концепции госу­дарственно-правового обновления, должно пройти время. Раз­витие этого процесса ускоряется по мере появления позитив­ных, достаточно ощутимых результатов принятых решений. На этой основе в массах формируется «феномен доверия» к мероприятиям политического руководства, что вызывает рез­кий рост общественно-политической активности снизу.

В этот момент поворот подходит к следующей критиче­ской точке, в которой фактор единства действий центра и масс приобретает свою законченную форму, поскольку подкрепля­ется не только фактом одобрения проводимой сверху линии, не только самоотверженной работой авангарда, но и широкой практической поддержкой снизу, основанной на осознанной готовности людей поступиться сиюминутными интересами во имя интересов долговременных.

1956 и 1965 гг. обнаружили серьезные противоречия в устремлениях центра и гражданского общества именно в этой критической точке, что во многом определило судьбы этих по­воротов в целом. Движение за продолжение и углубление го­сударственно-правовых преобразований снизу натолкнулось в данном случае на известную пассивность и сопротивление со стороны высших органов государственной власти, где «первые успехи» были фактически признаны гарантом конечных, а принятые ранее меры расценены в силу этого как «все необ­ходимое и достаточное». Подобное мы встречаем в нашем го­сударстве и сегодня, когда в обществе не созданы механизмы, принуждающих власть к дальнейшей демократизации обще­ства, настоящему поиску и кардинальному изменению усло­вий доступа к необъятным российским природным ресурсам всех, а не только «избранных» бизнесменов, существенному снижению коррупционной составляющей и созданию стиму­лирующих условий для всего населения и бизнеса. В услови­ях двойных стандартов и резких контрастов между конститу­ционной моделью и практикой функционирования власти, сформировалось общественное мнение, нередко ставящее под сомнение саму легитимность власти.

Таким образом, умение не только предпринять практи­ческие шаги, но и видеть их ближайшие и отдаленные послед­ствия, постоянная готовность к решению вновь возникающих проблем - необходимое условие осуществления государствен­но-правовых реформ и социально-экономических поворотов. А поэтому главным уроком любого поворота по-прежнему остается принцип - «идти непременно дальше.. .» как в смыс­ле последовательности осуществления программы государ­ственно-правовых реформ, так и особенно в смысле развития процесса демократизации общества. Таков лейтмотив выво­дов, которые привели наше общество к современной концеп­ции модернизации, к выработке нового политического мыш­ления на основе диалектики и учета уроков исторического опыта.

Хиромантия для начинающих



   

Самое читаемое

Юридическая консультация 24/7

Тел. 8 800 500-27-29 (доб. 677)
Звонок по РФ бесплатный!

Юридические статьи

Адвокатура
Адвокатура и нотариат
Адвокатская деятельность и адвокатура
Авторское право
Антикоррупционное право
Антимонопольное право
Актуальный вопрос
Аграрное право
Арбитражный процесс
Агентство правовой информации «человек и закон»
Бизнес и право
Безопасность и право
Бюджетное право
Гражданский процесс
Гуманитарные права
Гражданское общество
Гражданско-процессуальное право
Государство и политические партии
Договорное право
Дискуссионный клуб
Евразийская интеграция
Евразийская адвокатура
Евразийская безопасность
Евразийская толерантность
Евразийское сравнительное право
Евразийская геополитика и международное право
Европейское право
Корпоративное право
Конституционное и муниципальное право
Криминалистика
Криминология
Криминалистика и оперативно-розыскная деятельность
Конституционное право
Муниципальное право
Миграционное право
Международное экономическое право
Международное экологическое право
Мусульманское право
Мнение нашего эксперта
Международное инвестиционное право
Международная практика
Международное морское право
Международное публичное право
Международное частное право
Право стран СНГ
Право ЕС
Право зарубежных государств
Право Европейского Союза
Право зарубежных государств
Международное гуманитарное право
Национальная безопасность
Общие права человека
Образовательное право
Обычное право
Профессиональная защита
Права детей
Правовая реформа
Психология и право
Проблемы юридического образования
Права человека
Право и образование
Прокурорский надзор
Правоохранительные органы
Право и безопасность
Приглашение к дискуссии
Право народов
Педагогика и право
Право интеллектуальной собственности
Парламентское право
Право и политика
Предпринимательское право
Природоресурсное право
Рецензии
Религия и право
Страницы истории
Слово молодым ученым юристам-международникам
Социология и право
Судебная экспертиза
Судопроизводство
Социальные права
Судоустройство
Сравнительное право
Инновационное право
Информационное право
История государства и права
История права
Избирательное право
Исполнительное производство
Интерэкоправо
Уголовный процесс
Уголовное право и криминология
Уголовно-процессуальное право
Уголовный процесс и криминалистика
Уголовно-исполнительное правоотношение
Уголовно-исполнительное право
Уголовное судопроизводство
Теория прав человека
Теория и история государства и права
Таможенное право
Теория права и государства
Теория
Трибуна молодого ученого
Философия права
Федеративные отношения
Экологическое право
Юридическая наука
Юридические конференции
Юридическая практика
Ювенальная юстиция
Юридическое образование
Юридическая этика
Ювенальное право