Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Юридические статьи Уголовный процесс Вопросы имплементации европейского правового стандарта проведения ОРМ по доказыванию в виновности лица в совершении преступления в российское уголовно-процессуальное законодательство

Вопросы имплементации европейского правового стандарта проведения ОРМ по доказыванию в виновности лица в совершении преступления в российское уголовно-процессуальное законодательство

Международное право предписывает государствам в борьбе с преступностью использовать оперативно-розыскные мероприятия.

Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психо­тропных веществ в ч. 1 статье 11 «Контролируемые поставки» определяет: «Стороны, если это позволяют основные принци­пы их национальных правовых систем, принимают, в рамках своих возможностей, необходимые меры, предусматривающие надлежащее использование контролируемых поставок на меж­дународном уровне на основе взаимоприемлемых соглашений или взаимных договоренностей с целью выявления лиц, уча­ствующих в правонарушениях, признанных таковыми ... и их уголовного преследования». При этом, п. «g» ст. 1 «Контролиру­емая поставка» определен как «метод, при котором допускает­ся вывоз, провоз или ввоз на территорию одной или нескольких стран незаконных или вызывающих подозрение партий нарко­тических средств, психотропных веществ . или заменяющих их веществ, с ведома и под надзором их компетентных органов с целью выявления лиц, участвующих в совершении правона­рушений, признанных таковыми настоящей Конвенцией».

Статья 20 «Специальные методы расследования» Кон­венции против транснациональной организованной пре­ступности в части первой предписывает «каждое Государ­ство-участник, в пределах своих возможностей и на условиях, установленных его внутренним законодательством, принима­ет необходимые меры, с тем чтобы разрешить надлежащее использование контролируемых поставок и в тех случаях, когда оно считает это уместным, использование других спе­циальных методов расследования, таких как электронное на­блюдение или другие формы наблюдения, а также агентурные операции, его компетентными органами на его территории с целью ведения эффективной борьбы против организованной преступности». Аналогичное ст. 20 Конвенции против транс­национальной организованной преступности положение содержится в ст. 50 «Специальные методы расследования» Конвенции Организации Объединенных Наций против кор­рупции. В части первой указывается: «В целях эффективной борьбы с коррупцией каждое Государство-участник в той мере, в какой это допускается основными принципами его внутренней правовой системы, и на условиях, установленных его внутренним законодательством, принимает, в пределах своих возможностей, такие меры, какие могут потребоваться, с тем чтобы разрешить надлежащее использование его ком­петентными органами контролируемых поставок и в тех слу­чаях, когда оно считает это уместным, использование других специальных методов расследования, таких как электронное наблюдение или другие формы наблюдения, а также агентур­ные операции, на своей территории, а также с тем чтобы дока­зательства, собранные с помощью таких методов, допускались в суде».

Международное право предусматривает возможность «сквозного» использования оперативно-розыскных меропри­ятий. Так, начав проведение оперативного мероприятия на своей территории, государство (при выполнении определен­ных условий), в случае необходимости продолжает их осу­ществлять и на территории другого государства. Такую воз­можность содержит, например, Конвенция о применении Шенгенского соглашения от 14 июня 1985 г. между правитель­ствами государств Экономического союза.

Краткий обзор перечня международных конвенций по­зволяет высказать суждения следующего содержания.

Европейское сообщество:

  1. Оперативно-розыскную деятельность признает неотъ­емлемой и важной формой борьбы с преступностью.

Современные международно-правовые стандарты и формирующаяся прецедентная практика Европейского Суда очертили границы, в рамках которых использование «особых методов расследования» (применение ОРМ) преступлений объективно оправдано. Некоторая степень ограничения прав человека, которую имеет своим следствием применение ОРМ, вызвано обязанностью государства обеспечить благо более вы­сокого порядка, а именно, общественное спокойствие и право­порядок. Таким образом, можно утверждать, на современном этапе противодействия преступности сформирован междуна­родный баланс (консенсус) «относительно минимального со­держания совместимого с правами человека законодательства об особых методах расследования».

  1. К мерам оперативно-розыскного характера, в частно­сти, отнесены наблюдение, электронное наблюдение, транс­граничное наблюдение (другие формы наблюдения), перехват телекоммуникационных сообщений, доступ к компьютерным системам контролируемые поставки, а также агентурные опе­рации.
  2. Содержащийся в конвенциях перечень оперативно­розыскных мероприятий не является закрытым. Каждое го­сударство может самостоятельно расширить рекомендуемый международным правом перечень ОРМ, руководствуясь сво­ими правовыми национальными особенностями, состоянием преступности.
  3. Следуя предписаниям европейского права, законода­тельством Российской Федерации установлен свой перечень оперативно-розыскных мероприятий.

В уголовном судопроизводстве повсеместно в процессе судебного следствия сторона обвинения использует результа­ты оперативной деятельности. Европейский суд по правам че­ловека проанализировал судебную практику ряда государств с использованием в доказывании результатов проведения опе­ративно-розыскных мероприятий. Результатом стал вывод о том, что без установления четких правил (ограничений) про­извольное применение особых (оперативных) методов в дока­зывании виновности лица влечет невыполнение ч. 1 ст. 6 Кон­венции по правам человека: «Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедли­вое и публичное разбирательство . беспристрастным судом».

Обозначенная угроза праву гражданина (при предъявле­нии ему уголовного обвинения) на справедливое и публичное разбирательство перед исследователем ставит ряд задач:

-     с позиции обеспечения названного права в перечне опе­ративно-розыскных мероприятий установить такие, при вы­полнении которых наиболее часто допускаются ограничение конвенционных прав граждан;

-     определить причины (факторы), наличие которых при­водит к нарушениям конвенционных прав граждан;

-     проанализировать законодательную уголовно-процес­суальную базу на предмет выявления пробелов и противоре­чий в регламентации порядка проведения ОРМ и использова­ния в уголовном судопроизводстве их результатов;

-     разработать правила (рекомендации), законодательное закрепление которых усовершенствует законодательную базу, обеспечит снижение фактов нарушения прав граждан при производстве ОРМ.

В российском уголовно-процессуальном законодатель­стве результатам оперативно-розыскной деятельности отведе­но место в ст. 89 УПК России. Не меняя смысловой нагрузки, буквальное толкование содержания нормы позволяет текст из­ложить в следующем порядке:

  1. Результаты ОРМ могут отвечать требованиям, предъяв­ляемым к доказательствам, то есть соответствовать относимо­сти, допустимости, достоверности.
  2. Если результаты ОРМ соответствуют требованиям, предъявляемым к доказательствам, то они могут использо­ваться в доказывании.
  1. В случае, если результаты ОРМ и соответствуют тре­бованиям, предъявляемым к доказательствам, при этом они доказательствами не становятся, а только используются в до­казывании.

Неопределенность прослеживается в термине «использо­ваться в доказывании». Использование не является синонимом «являются доказательствами» по уголовному делу (см. ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Считаем, что следует согласиться с категоричным суждением В. Н. Исаенко о том, что «при оценке сведений, полученных при проведении ОРД, по целому ряду причин недопустимо использование критериев оценки доказательств в уголовном судопроизводстве». Результаты ОРД должны со­действовать и использоваться в доказывании по уголовному делу, при этом они не могут подменять доказательства, по причине того, что лишены процессуальной доказательствен­ной силы - считают и Ю. А. Агафонова, Ю. Ф. Кваши. Анало­гичного мнения и другие ученые.

Следует признать, что содержание ст. 89 УПК России слишком лаконично (неполно). Это порождает самую про­тиворечивую практику использования ОРМ при противо­действии преступности. Острота проблемы слабой правовой урегулированности этого вопроса в уголовно-процессуальном праве подтверждается многочисленными жалобами граждан России в Европейский суд по правам человека. Наиболее резо­нансными являются дела от 15 декабря 2005 г. «Ваньян против Российской Федерации» (Vanyan v. Russia, жалоба № 53203/99); от 26 октября 2006 г «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia, жалоба № 59696/00).

Отрицательные оценки правовой регламентации исполь­зования результатов ОРМ в российском судопроизводстве, приводящей к многочисленным нарушениям требований ст. 6 Конвенции, обусловили разработку Верховным Судом Рос­сийской Федерации, ФСИН России, МВД России, ФТС России, Следственным комитетом Российской Федерации, ФСБ Рос­сии, Минюст России и внесение в Государственную Думу РФ законопроектов, направленных на совершенствование россий­ского законодательства, в соответствии с выводами Европей­ского Суда. Ряд из законодательных инициатив был реализован или нашел отражение в решениях Верховного Суда Российской Федерации.

  1. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о пре­ступлениях, связанных с наркотическими средствами, психо­тропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» в п. 14 определил, что результаты проверочной закупки нар­котических средств будут иметь доказательственное значение:

-     когда соблюдены основания для проведения оператив­но-розыскных мероприятий (ст. 7 № 144-ФЗ);

-     проверочная закупка проведена в соответствии с поста­новлением, утвержденным руководителем органа, осущест­вляющим оперативно-розыскную деятельность (ч. 7 ст. 8);

-     полученные результаты свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ;

-     умысел у виновного сформировался независимо от дея­тельности сотрудников оперативных подразделений.

При всем своем положительном потенциале изложенная установка страдала рядом недостатков:

-      не указана цель проведения проверочной закупки;

-     требование, чтобы «результаты свидетельствовали о наличии у виновного умысла на незаконный оборот нарко­тических средств или психотропных веществ», содержало не­определенность. Такая редакция не исключала возможность осуществления провокационных действий, когда до проведе­ния проверочной закупки разрабатываемое лицо ни коем об­разом во вне не проявляло умысел, а следовательно, у право­охранительных органов отсутствовало основание считать, что оно может или уже осуществляет незаконный оборот нарко­тических средств.

В дальнейшем первоначальная редакция постановления Пленума корректировалась Пленумами Верховного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 31; 30 июня 2015 г. № 30. В последней редакции законность производства проверочной закупки:

-     поставлена в зависимости от четко обозначенной за­дачи проведения: выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступления, а также выявление и установление лица, его подготавливающего, совершающего или совершив­шего;

-     будет соблюдаться при наличии у органа, осуществля­ющего оперативно-розыскную деятельность, сведений об уча­стии лица, в отношении которого осуществляется такое ме­роприятие, в подготовке или совершении противоправного деяния;

-     обеспечиваются, если результаты ОРМ получены и пе­реданы органу предварительного расследования или суду в со­ответствии с требованиями закона.

  1. В 2007 г. Федеральным законом № 211-ФЗ в Федераль­ный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-ро­зыскной деятельности» были внесены изменения. Раскрыто понятие провокации: подстрекательство, склонение, побуж­дение в прямой или косвенной форме к совершению противо­правных действий. Органам (должностным лицам), осущест­вляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещено осуществлять провокационные действия (ст. 5).
  1. В силу неполной ясности законодательного определе­ния понятия провокации в преломлении к проведению кон­трольной закупки понятие было конкретизировано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам о преступлениях, связанных с незакон­ным оборотом наркотических средств, психотропных, силь­нодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президи­умом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 г. (п. 7.2). Разъяснено, что под провокацией в ходе проведения контрольных закупок наркотических средств понимается под­стрекательство, склонение, побуждение в прямой или кос­венной форме к совершению противоправных действий, на­правленных на передачу наркотических средств сотрудникам правоохранительных органов или лицам, привлекаемым к со­вершению оперативно-розыскных мероприятий.
  2. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных престу­плениях» уточнено понятие провокации применительно к взятке. Провокация состоит «в передаче взятки или предме­та коммерческого подкупа с согласия или по предложению должностного лица, когда такое согласие либо предложение было получено в результате склонения этих лиц к получению ценностей при обстоятельствах, свидетельствующих о том, что без вмешательства сотрудников правоохранительных органов умысел на их получение не возник бы и преступление не было бы совершено» (п. 34).

Судебная практика указывает, что предпринятые меры являются важными и необходимыми, способствующими искоренению провокаций при производстве ОРМ. Однако полностью исключить негативные факторы, сдерживающие выполнение предписания статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не удается до настоящего времени.

В качестве типичного примера можно привести и следу­ющий.

Президиум Ярославского областного суда 28 сентября 2011 г. № 44-у-117 рассмотрел надзорную жалобу на приговор Ростовского районного суда Ярославской области от 28 января 2011 года. Согласно которым гр. В. Ю. Посуконько, не судимый, осужден по ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ к 8 годам 6 меся­цам лишения свободы. Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Ярославского областного суда от 25 марта 2011 г., которым приговор оставлен без изменения.

Изучение материалов уголовного дела позволили Пре­зидиуму областного суда кассационной инстанции установить следующее.

Ссылаясь, что у него имеется оперативная информация о том, что Посуконько занимается сбытом амфетамина, со­трудник полиции ФИО1 самостоятельно принял решение провести проверочную закупку. Через окружение разрабаты­ваемого ФИО1 довел до него номер своего сотового телефона как лица, готового приобрести значительную партию амфета­мина. Через некоторое время Посуконько позвонил ему, спро­сил, сколько нужно привезти наркотического средства. Они договорились о количестве, цене и месте продажи вещества. Посуконько сообщил на какой машине и по какому маршруту поедет и привезет то, о чем они договорились. Сотрудник по­лиции предпринял меры к задержанию машины под управ­лением Посуконько.

В период следования Посуконько на встречу сотрудник полиции ФИО1 организовал его задержание.

Анализ материалов позволил суду кассационной инстан­ции констатировать: по данному делу сотрудник милиции вы­полнил все действия, характерные для оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка». При этом он действовал в нарушение требованиям ст. 8 Федерального закона «Об опе­ративно-розыскной деятельности», согласно которой (статьи) в качестве обязательного условия проведения «проверочной закупки» наличие соответствующего постановления, утверж­денного руководителем органа, осуществляющего оператив­но-розыскную деятельность. Такого постановления по делу не выносилось. Следовательно, указанные действия сотрудника милиции были бесконтрольны и по существу являются прово­кацией преступления.

Совершенные в результате провокации действия Посу- конько не могут быть названы преступными. Президиум от­менил приговор и кассационное определение в отношении Посуконько, производство по делу прекратил за отсутствием в его действиях состава преступления.

На основании изложенного президиум постановил: над­зорную жалобу удовлетворить, приговор Ростовского район­ного суда Ярославской области от 28 января 2011 г. и кассаци­онное определение судебной коллегии по уголовным делам Ярославского областного суда от 25 марта 2011 г. в отношении В. Ю. Посуконько отменить.

Производство по делу прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях В Ю. Посуконько со­става преступления.

На сохраняющиеся (после перечисленных законодатель­ных мер и решений Верховного Суда Российской Федерации) ошибки в использовании в уголовном судопроизводстве ре­зультатов оперативно-розыскной деятельности продолжает обращать внимание и Европейский Суд по правам человека.

Типичным примером может являться жалоба в ЕСПЧ «Носко и Нефедов (Nosko and Nefedov) против Российской Федерации» (жалобы № 5753/09 и 11789/10).

Как утверждает заявительница Носко, осужденная Заречен- ским городским судом Пензенской области по ст. 290 УК России, она не была причастна к получению взяток до проведения в отношении ее оперативно-розыскного мероприятия, у мили­ции не было оснований ее подозревать.

20    ноября коллега и бывший однокурсник по медицин­скому учебному заведению «X» пришел к ней в кабинет вра­ча Носко (заявительнице в ЕСПЧ) в рабочее время, когда она принимала пациентов. «X» попросил Носко выдать листок нетрудоспособности гражданке «А», которая пришла вместе с «X» и у которой был герпес на ноге. При осмотре диагноз подтвердился, А. было назначено лечение и выдан листок нетру­доспособности. «А» также являлась матерью девочки, которую она лечила ранее. 23 ноября 2007 г. А. одна пришла в кабинет и Носко согласилась продлить ей листок нетрудоспособности, поскольку ее состояние не улучшилось, А. передала врачу 500 рублей (11 евро). Как только А. вышла, сотрудники полиции зашли в кабинет заявительницы и нашли переданные деньги.

Носко признала получение денег, поскольку считала, что это подарок от благодарной пациентки. Она утверждала, что сотрудники милиции подстрекали ее к получению денег.

Европейский Суд по правам человека установил:

-      милиция узнала о незаконных действиях (коррупции) в учреждении из нераскрытого источника (из объяснений сто­рон);

-      агент А., сотрудник милиции, отвечавший за операцию, не обладали сведениями о том, что заявительница получала взятки ранее (протокол судебного заседания).

-     в деле отсутствуют документы содержащие информа­цию о действиях полиции, направленных на проверку ин­формации: проводилось ли наведение справок и какая ин­формация была получена. Отсутствовали иные документы, свидетельствующие, что были проведены дополнительные предварительные следственные действия.

Таким образом, информация, полученная из анонимного источника, являлась единственным основанием для проведе­ния негласной операции, соответственно, перед проведением оперативного мероприятия ее следовало проверить.

Из дела следует, что «оперативный эксперимент» осу­ществлен сразу после получения компрометирующей инфор­мации без надлежащего подтверждения подряд два раза (20 и 23 ноября).

Европейский Суд по правам человека посчитал неубе­дительным довод Российской стороны о том, что операция, проведенная 20 ноября 2007 г., являлась предварительным наведением справок, была направлена на выявление ранее со­вершенных эпизодов преступной деятельности. В названной ситуации действия полиции 20 ноября оценены как умыш­ленные, совершенные с целью возбуждения уголовного дела против заявительницы.

Тот факт, что обвинения, относящиеся к эпизоду от 20 но­ября, были затем сняты, не имеет значения, поскольку суд все же принял в качестве доказательства банкноты и запись от 20 ноября 2007 г., признавая заявительницу виновной в отноше­нии эпизода, произошедшего 23 ноября 2007 года.

  1. Европейский Суд установил, что негласный сотруд­ник «А» сотрудничала с милицией на регулярной основе, ее участие в негласной операции по делу осужденной не было случайным, власти Российской Федерации не доказали про­тивоположного. 20 и 23 ноября она участвовала в негласной операции по предложению полиции (протокол судебного за­седания и допрос сотрудника полиции, отвечавшего за про­ведение оперативного мероприятия).

Негласный сотрудник «А» также показала, что прини­мала участие в подобных операциях ранее, и ее показания не были оспорены. Исходя из этого, Европейский Суд не может согласиться, что милиция проверила имеющуюся информа­цию перед проведением негласной операции.

  1. Европейский Суд определил, что процедура получения санкции на негласную операцию в настоящем деле не сопро­вождалась достаточными гарантиями и не являлась предме­том независимого контроля и надзора.

Европейский Суд вновь констатировал, что нормативная база Российской Федерации о получении санкции и надзоре имеет недостатки, несмотря на то, что изменения, внесенные в Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» в 2007 году, запретили провокацию. Негласная операция в отно­шении заявителя санкционирована административным реше­нием органа, который и провел операцию. В постановлении о проведении ОРМ отсутствовали сведения о причинах проведе­ния операции, и оперативное мероприятие не санкциониро­валось ни судебном, ни другом независимым органом.

Европейский Суд определил, что полиция действова­ла не с позиции пассивности, но принимала активные меры получения положительного результата от проведения ОРМ. Свое суждение ЕСПЧ обосновал тем обстоятельством, что поли­ция «направила «А» к заявительнице не прямо, а через бывшего однокурсника заявительницы и многолетнего коллеги. При­влечением «X» к негласной операции и помещением заяви­тельницы в неуместно неформальное окружение полиция ... рассчитывала на доверие заявительницы к этому лицу и ее же­лание помочь коллеге. Таким образом, можно заключить, что ... негласная операция включала, по крайней мере, элемент давления на заявительницу (п. 62).

Европейский Суд подчеркнул, что наиболее целесообраз­ной гарантией проведения названной вида оперативного ме­роприятия является судебный надзор, как вариант, допускает, что такую же гарантию может обеспечить прокурорский над­зор, но отрицает наличие такой гарантии при санкциониро­вании решения оперативным органом, осуществляющим впо­следствии это ОРМ (п. 63).

В настоящем деле отсутствие процессуальных гарантий, считает ЕСПЧ, привело к негласной операции, назначенной произвольно, что умаляло ее правомерность с самого начала и подвергло заявительницу угрозе милицейской провокации.

Наконец, Европейский Суд указал, что суд первой ин­станции ограничил проверку действий подсудимой во время проведения ОРМ, посчитав достаточным для осуждения пред­расположенность ее к совершению преступления (поскольку со­гласилась взять деньги). Суд кассационной инстанции повторил мотивировку суда первой инстанции и нашел ее довод необо­снованным.

Итоговым выводом Европейского Суда стало утверждение о том, что «в деле заявительницы материально-правовые и про­цессуальные нарушения властей в совокупности нарушили право заявительницы на справедливое судебное разбиратель­ство. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции».

На аналогичные недостатки правового регулирования и нарушения статьи 6 Конвенции о защите прав человека и ос­новных свобод ЕСПЧ указал и по результатам рассмотрения 24 апреля 2014 г. дела «Лагутин и другие против Российской Федерации».

На основании вышеизложенного можно отметить, что многочисленные нарушения ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в части нарушения прав на судеб­ное разбирательство являются следствием недостаточной ре­дакции ст. 89 УПК РФ: «В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятель­ности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом». Считаем целесоо­бразным норму статьи дополнить частью второй следующего содержания: «В процессе доказывания допустимо использова­ние результатов контролируемой поставки, оперативного экс­перимента, контрольной закупки), если для их производства имелись достаточные основания при соблюдении принципов пропорциональности (соразмерности) и необходимости (в ус­ловиях отсутствия возможности получить доказательства уго­ловно-процессуальными средствами)».

ГЛУХОВА Евгения Викторовна
старший преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин Орского филиала Московского финансово-юридического университета МФЮА

СЕРГЕЕВ Андрей Борисович
доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного процесса и экспертной деятельности Института права Челябинского государственного университета



   

Самое читаемое

Юридическая консультация 24/7

Тел. 8 800 500-27-29 (доб. 677)
Звонок по РФ бесплатный!

Юридические статьи

Адвокатура
Адвокатура и нотариат
Адвокатская деятельность и адвокатура
Авторское право
Антикоррупционное право
Антимонопольное право
Актуальный вопрос
Аграрное право
Арбитражный процесс
Агентство правовой информации «человек и закон»
Бизнес и право
Безопасность и право
Бюджетное право
Гражданский процесс
Гуманитарные права
Гражданское общество
Гражданско-процессуальное право
Государство и политические партии
Договорное право
Дискуссионный клуб
Евразийская интеграция
Евразийская адвокатура
Евразийская безопасность
Евразийская толерантность
Евразийское сравнительное право
Евразийская геополитика и международное право
Европейское право
Корпоративное право
Конституционное и муниципальное право
Криминалистика
Криминология
Криминалистика и оперативно-розыскная деятельность
Конституционное право
Муниципальное право
Миграционное право
Международное экономическое право
Международное экологическое право
Мусульманское право
Мнение нашего эксперта
Международное инвестиционное право
Международная практика
Международное морское право
Международное публичное право
Международное частное право
Право стран СНГ
Право ЕС
Право зарубежных государств
Право Европейского Союза
Право зарубежных государств
Международное гуманитарное право
Национальная безопасность
Общие права человека
Образовательное право
Обычное право
Профессиональная защита
Права детей
Правовая реформа
Психология и право
Проблемы юридического образования
Права человека
Право и образование
Прокурорский надзор
Правоохранительные органы
Право и безопасность
Приглашение к дискуссии
Право народов
Педагогика и право
Право интеллектуальной собственности
Парламентское право
Право и политика
Предпринимательское право
Природоресурсное право
Рецензии
Религия и право
Страницы истории
Слово молодым ученым юристам-международникам
Социология и право
Судебная экспертиза
Судопроизводство
Социальные права
Судоустройство
Сравнительное право
Инновационное право
Информационное право
История государства и права
История права
Избирательное право
Исполнительное производство
Интерэкоправо
Уголовный процесс
Уголовное право и криминология
Уголовно-процессуальное право
Уголовный процесс и криминалистика
Уголовно-исполнительное правоотношение
Уголовно-исполнительное право
Уголовное судопроизводство
Теория прав человека
Теория и история государства и права
Таможенное право
Теория права и государства
Теория
Трибуна молодого ученого
Философия права
Федеративные отношения
Экологическое право
Юридическая наука
Юридические конференции
Юридическая практика
Ювенальная юстиция
Юридическое образование
Юридическая этика
Ювенальное право