Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Международное право Гибридная война и международное гуманитарное право

Гибридная война и международное гуманитарное право

МАРТЫНЕНКО Евгений Владимирович
кандидат юридических наук, доцент кафедры международного права Российского университета дружбы народов

БИСУЛТАНОВ Асланбек Камаудиевич
аспирант кафедры международного права юридического института Российского университета дружбы народов

Понятие «гибрид» (от лат. «hibrida» - помесь), распро­страненное в ботанике и зоологии, трудно соотнести с меж­дународным правом. В привычном понимании оноозначает организм или клетку, появляющиеся в результате скрещива­ния генетически различающихся форм. Тем не менее, данный термин прочно обосновался в международном гуманитарном праве для определения одного из состояний общества - во­йны, которая может носить гибридный характер, что озна­чает «использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологиче­ских преимуществ, используемых в дипломатических дей­ствиях; масштабные и стремительные информационные, элек­тронные и кибероперации; прикрытие и сокрытие военных и разведывательных действий; в сочетании с экономическим давлением».

Приведем еще одно определение: «Гибридная война - это комбинация открытых и тайных военных действий, провока­ций и диверсий в сочетании с отрицанием собственной при­частности, что значительно затрудняет полноценный ответ на них».

Таким образом, данный термин подразумевает «совме­щение» традиционных средств и методов применения воору­женной силы и действий, сопутствующих ее примене­нию, и использование кон­фликтующими сторонами

политических, дипломатических, экономических и инфор­мационных инструментов, а также проведение подрывной деятельности на территории противника с целью оказания на него невооруженного давления и формирования обществен­ного мнения, обеспечивающих психологическое преимуще­ство над противником и международную поддержку.

Главная цель гибридной войны в отличие от войны клас­сической - ослабить государственность противника с намере­нием ее разрушить или поставить под латентный внешний контроль или управление, нанести существенный ущерб его безопасности, преимущественно невооруженными средства­ми. Существенная особенность гибридной войны состоит, практически, в отсутствии грани между состоянием войны и мира. Мы впервые наблюдаем ситуацию, когда невооружен­ные средства и методы с большей эффективностью обеспечи­вают достижение стратегических целей, чем традиционные средства и методы ведения войны.

В международном праве обычно под войной понимают военные действия между государствами (международный во­оруженный конфликт) или вооруженными группами внутри государства (немеждународный вооруженный конфликт). Это исключительное состояние, при котором между ее участника­ми прекращаются действия тех норм международного права, которые регулируют отношения между государствами и дру­гими субъектами международного права в мирное время.Еще

Гуго Гроций отмечал, что война есть состязание силой, ис­ключительно только вооруженное столкновение государств. Достаточно актуально звучат в наше время слова знаменитого военного теоретика Карла Клаузевица, что война не только вооруженная самопомощь, но и единоборство между государ­ствами, или политическое орудие, средство для достижения государством поставленных себе целей. «Акт насилия, имею­щий целью заставить противника выполнить нашу волю».

В этой связи можно выделить два подхода к пониманию войны. Первый связан с именем Карла Клаузевица, определе­ние войны которым приведено выше. Он дистанцируется от моральных, этических и правовых смыслов и аспектов войны, которые, если и принимаются в расчет, то только сквозь при­зму политических и военных интересов.

Второй подход гласит, что «война не есть использование организованного насилия, но правовая ситуация и условия, разрешающие и легитимизирующие такое насилие и опре­деляющие ее допустимые пределы. Тем самым вводится по­нятие «состояние мира», когда применение насилия недо­пустимо, и «состояние войны», когда такое насилие является легитимным.

Первый подход преобладает в организованном насилии и не принимает в расчет вопросы международного гуманитар­ного права, этики и морали, которые должны быть неотъем­лемыми элементами современной войны, в том числе и той, которая определяется как гибридная.

С этой точки зрения второй подход более соответствует потребностям международного гуманитарного права, по­скольку современная война использует свои этические, мо­ральные и правовые нормы.

Обсуждение проблемы гибридной войны ведется в основ­ном политологами. Так, в конце января 2015 г. прошел межву­зовский круглый стол в Военном университете Министерства обороны РФ «Гибридные войны XXI века». В феврале 2015 г. факультетом политологии МГУ им. М. В. Ломоносова был ор­ганизован научный семинар «Гибридные войны в хаотизирую- щемся мире XXI века», а в мае 2015 г. факультетом социологии и политологии Финансового университета при Президенте РФ был проведен научный семинар по теме «Гибридные войны как феномен XXI века».

Участники научной дискуссии обсуждали феномен ги­бридной войны и непрерывающейся трансформации совре­менных военных конфликтов. Было отмечено, что данный тер­мин является заимствованным. Он один из множества других терминов, который применяется для определения современ­ных войн: война управляемого хаоса, приватизированная вой­на и др. Вместе с тем, обсуждение понятия «гибридная война» позволило выявить три основные позиции по феномену ги­бридной войны. «В первом случае отстаивается мнение о том, что понятие введено западными военными теоретиками и по­литиками в пропагандистских целях для обвинения России в событиях на Украине. По мнению других исследователей, по­нятие объективно отражает реальный феномен современных военно-политических отношений. Наконец, приверженцы третьей позиции утверждают, что понятие обладает опре­деленными возможностями, способствующими раскрытию существенных связей современного военно-политического процесса, но вместе с тем используется как инструмент ин­формационного противоборства между противниками, став элементом современного политического дискурса».

Следует отметить, что независимо от занимаемой по­зиции по дискутируемой проблеме, феномены, подобные гибридной войне, уже имели место в международных отно­шениях. Введение в оборот новых понятий, не освобождает стороны, находящиеся в состоянии вооруженного конфликта от соблюдения принципов и норм современного международ­ного гуманитарного права.

В истории международных отношений множество при­меров войн с использованием «технологий», относящихся к технологиям гибридной войны, успешно сочетающих приме­нение вооруженной силы, экономическое давление, пропаган­ду (информационное воздействие) и гражданское сопротивле­ние (забастовки, массовые демонстрации, акты самосожжения, общенациональные протесты, шествия и митинги с активным использованием социальных медиа и др.).

Признаки, присущие современным гибридным войнам- можно найти в ряде вооруженных конфликтов, имевших ме­сто в XX столетии. Гражданская война в Испании (1936-1939 гг.) будучи наиболее крупным вооруженным конфликтом перед Второй Мировой войной является примером ведения гибридной войны. Националисты во главе с генералом Фран­сиско Франко подняли мятеж против законных властей и при открытой поддержке вооруженных сил нацистской Германии и фашистской Италии вели бои с республиканскими сила­ми. Однако, Советский Союз, официально не принимавший участие в вооруженном конфликте, в отличие от Франции и Великобритании, пытавшимися договориться с нацистами, направлял своих военных специалистов на помощь республи­канским силам и пытался противостоять победе нацистского режима в Испании.

Активную, но неофициальную помощь СССР, КНР и США оказывали своим союзникам во время корейской во­йны (1950-1953 гг.). Огромную роль в прекращении военного вмешательства США (1965-1973 гг.), во время вооруженного конфликта на территории Вьетнама, сыграл Советский Союз, оказывая помощь правительству Демократической Республи­ки Вьетнам.

Примером несения ответственности государства за дей­ствия, характерные для понятия «гибридная война», может служить решение Международного Суда ООН по Делу «Ни­карагуа против США». Данное дело находилось на рассмотре­нии Суда 7 лет - с 1984 по 1991 г.

Процесс касался событий, которые произошли в Ника­рагуа в июле 1979 г. после падения правительства А. Сомосы и действий США, которые занимались минированием портов Никарагуа, массовыми нарушениями воздушного простран­ства Никарагуасамолетами США. Более того США оказывали финансовую и военную помощь вооруженным антиправи­тельственным группировкам, позже реорганизованным в 2 главные: демократические силы Никарагуа (ФДН) и Демокра­тический революционный союз (АРДЭ), известным как «кон­трас». В 1983 г. Конгрессом США был принят специальный закон о выделении средств для ЦРУ на цели «прямых или при­крытых военных или полувоенных операций в Никарагуа».

9     апреля 1984 года Никарагуа подала иск в Междуна­родный Суд ООН. После признания Международным Судом ООН своей юрисдикций на рассмотрение данного дела, США отказались принимать участие в процессе. Однако, отказ США не помешал Международному Суду ООН продолжить рас­смотрение дела без представителей США.

В своем решении по данному конкретному делу Между­народный Суд ООН, исследовав практику государств, постано­вил, что норма, которая содержится в п. 4 ст. 2 Устава ООН, является фундаментальным и важнейшим принципом меж­дународного права. Международным Судом ООН было под­тверждено, что норма Устава ООН, запрещающая примене­ние силы, являются примером нормы juscogens.

Что касается заявлений США, что их действия несли ха­рактер коллективной самообороны, Суд указал, что такая са­мооборона требует, чтобы пострадавшее от вооруженного на­падения государство объявило об этом и попросило помощи. К тому же, действующее в порядке самообороны государство обязано сообщить о своих действиях Совету Безопасности ООН на основании ст. 51 Устава ООН.

Многие доводы США были отвергнуты Международным Судом как несостоятельные и США был признаны виновными по конкретному делу.

И. П. Блищенко отмечал, что каждое государство пре­следует свои интересы во внешней политике и имеет право создавать свое будущее, в соответствии со своими взглядами и желаниями, только если они не посягают на права других государств.

Говоря об основополагающих принципах международ­ного публичного права, касающихся вопросов внутренних конфликтов и «гибридной войны», необходимо понимать, чтопомимо принципа невмешательства в дела, входящие во внутреннюю компетенцию государств, требуется также ува­жать и принцип равноправия и самоопределения народов, что означает, что во время внутреннего конфликта только на­род имеет право решать свою судьбу и никакая внешняя ин­тервенция недопустима.

Таким образом, гибридные войны можно отнести к совре­менному виду войны, представляющей собой многомерный конфликт с большим количеством участников и сил, пресле­дующих разные цели и использующих самые разные средства: военные, дипломатические, экономические, а также инстру­менты так называемой «мягкой силы». Вместе с тем, стороны в гибридных войнах, исходя из соображений гуманности, обяза­ны соблюдать международные нормы, ограничивающие спо­собы ведения войны и защищающие ее жертвы.