Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Подозреваемый в системе участников уголовного судопроизводства

ПОНОМАРЕНКО Сергей Иванович
кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и уголовного права Таганрогского института имени А. П. Чехова (филиал) Ростовского государственного экономического института, прокурор в отставке

Как мы знаем, Российская Федерация объявила себя правовым государством, это же нашло свое законодательное отображение в положениях Конституции РФ, которые носят фундаментальный характер. В таком типе государства, глав­ные, основополагающие права, интересы и свободы личности и гражданина имеют центральное значение. К сожалению, имеющаяся практика, показывает, что все эти названные пра­ва и гарантии не в полной мере находят свою материализацию как в общеправовом понимании, так в частности и в приме­нении в уголовном судопроизводстве. Среди многих ученых- правоведов все больше продолжает расти исследовательская заинтересованность к вопросам о проблемах обеспечения прав человека. И, как следствие, «в рамках института общей теории государства и права было создано, и до сих пор, ак­тивно создаются, в большом количестве теоретические раз­работки и исследования по этому вопросу». На основании сейчас имеющегося УПК РФ, подозреваемый выступает в роли основного участника предварительного расследования, он яв­ляется основной персоной, вокруг которой выстраиваются все основные процессуальные правоотношения данной стадии. Особенно явно это находит отображение в такой форме рас­следования, как дознание. Центральные, носящие фундамен­тальный и стойкий характер позиции равноправия сторон и состязательности, требуют глобального переосмысления ра­нее установленных представлений о статусе подозреваемого, его характере и месте, которое он занимает среди остальных фигурантов уголовного процесса.

Возрастание и усиление значения общих конституцион­ных, правовых принципов охраны и предоставления гарантий прав и свобод личности и гражданина, отвечает интересам всего общества в целом. Важнейшей задачей российского и мирового правосудия является определение виновного лица, защита и восстановление нарушенных прав. Таким образом, основной задачей правоохранительных органов, которые со­действуют претворению в жизнь правосудия по уголовным делам, является установление истины до момента передачи дела на рассмотрение в суд.

В процессе проведения системного теоретического иссле­дования на тему вопроса о проблемах прав человека, учеными- правоведами было выделено содержание следующих поня­тий: «человек», «гражданин», «личность», «правовой статус», «охрана», «защита», «правовое положение», «обеспечение прав человека», «объективные права», «субъективные права», ими проводилось исследование на соотношение этих понятий друг с другом. Фактически была создана частная доктрина о правах человека, которая требует отдельного её выделения, в особый институт из общей теории государства и права. Сле­дует поддержать позицию о том, что исключительно в рамках единой теории государства и права данный вопрос не имеет возможности быть полноценно исследован. Поэтому необхо­димо выделение отдельного института защиты прав человека, который находится вне какой-либо отрасли права и является универсальным и актуальным для всех ветвей отечественного права.

Комплексный, межотраслевой характер содержания об­щей концепции прав человека придает ей значение фунда­ментальной научно-методологической базы для теоретиче­ских и прикладных изысканий в сфере разрешения проблем гарантии прав человека в рамках правоотношений, возникаю­щих при применении норм конкретных отраслей российско­го права. Как известно Конституция РФ считается основным источником права и все нормативно-правовые акты обязаны отвечать её положениям, а те положения нормативно-право­вых актов, которые противоречат положениям Конституции РФ, признаются недействительными. Общая теория прав человека, также строится на тезисах Основного Закона РФ и служит первоначальным правовым источником в урегулиро­вании правозащитной деятельности. При этом, конституци­онные воззрения о том, что права и свободы человека являют­ся апогеем, а признание, исполнение и гарантия прав и свобод человека и гражданина - долгом государства - статья 2 Кон­ституции РФ предрешает логику конструирования и функци­онирования как всей системы национального права, так и ее составляющих - отраслей права.

Следует отметить, что содержание Основного Закона РФ в существенной мере совпадает с позицией уголовно-про­цессуального законодательства и вытекающим из него юсти- циональным характером. Данное обстоятельство определено прежде всего тем, что в соответствии с положением статья 18 Конституции РФ, права и свободы человека и гражданина яв­ляются естественными, неотчуждаемыми, действующими и устанавливающими смысл и суть уголовного судопроизвод­ства, которое в свою очередь обеспечивает деятельность ис­полнительной власти.

В научной литературе дается следующее понятие право­судия - «суд выполняет функцию по рассмотрению и разре­шению в судебных заседаниях в точно упорядоченном про­цессуальным законом регламенте отдельных категорий дел», связанных с правовыми спорами или конфликтами, различ­ных отраслей правового регулирования. Однако, правосудие по уголовным делам имеет ряд особенностей, отличающих его от осуществления правосудия по другим спорным право­отношениям. На наш взгляд, главной отличительной гранью является наличие объемного досудебного производства, ре­ализовываемого другими правоохранительными службами государства. Это связано, прежде всего, с тем, что судебное разбирательство по уголовным делам заключается в исследо­вании обстоятельств того или иного дела по материалам, пред­ставленным в суд заинтересованными лицами. Следует также отметить, что лица, совершившие преступления, как правило, норовят уклониться от привлечения к уголовной ответствен­ности, укрывают свои деяния, оказывают противодействие их раскрытию. В связи с этим возникает потребность в специали­зированной профессиональной деятельности компетентных органов - предварительного расследования, которые обнару­живают преступления, определяют лиц, их совершивших и подлежащих привлечению к уголовной ответственности, со­бирают данные, необходимые для доказывания их виновности и назначения им наказания и, в конечном итоге, представляют материалы дела в суд, формируя основу для разрешения уго­ловного дела по существу в ходе судебного разбирательства.

Следует учитывать, что в уголовно-процессуальном праве встречаются ограничения основных и самых принципиальных прав и свобод человека и гражданина, чего нет в конституцион­ном, арбитражном, гражданском, и административном праве. Так, по предписаниям, которые определены уголовно-процес­суальным законодательством, могут главным образом затра­гиваться и ущемляться такие права, как неприкосновенность частной жизни, личности, жилья, тайна переписки, а также других сообщений, свобода передвижения и т.п. На основа­нии этого, можно сделать вывод о том, что при осуществле­нии уголовного судопроизводства, наиболее актуально стоит вопрос защиты прав человека. И соответственно, эта проблема прямым образом оказывает воздействие на процессуальный статус одного из основных участников уголовного судопроиз­водства - подозреваемого.

Это обстоятельство обусловливает повышенное внимание к этим проблемам в доктрине уголовно-процессуального пра­ва. Многие ученые-процессуалисты, как уже замечалось, мно­гократно обращались к анализу статуса фигуры, участвующей в качестве того или иного лица в уголовном процессе вообще и правового положения отдельных участников уголовного су­допроизводства.

К сожалению, многие ученые-правоведы в своих научных изысканиях о проблемах статуса участника уголовного судо­производства, высказывали ограниченный, ущемленный ин­терес и обзор исследуемой темы, что привело к появлению трудов, где был рассмотрен только один аспект проблемного вопроса. В основной массе проведенных исследований особая заинтересованность наблюдалась в отношении проблем обе­спечения прав подозреваемого, обвиняемого и других пред­ставителей стороны защиты. И практически не подвергались исследованию проблемы о правовом статусе жертв преступ­ных посягательств - потерпевших, а тем более - положении других субъектов уголовно-процессуальных отношений, отно­симых действующим УПК РФ к категории «иных участников уголовного судопроизводства» - глава 8 УПК РФ. Но на наш взгляд, данный подход был изначально неправилен, что, как мы можем предположить, в какой-то мере привело к недо­статочному урегулированию данного вопроса в новом процес­суальном законодательстве. Например, свидетель наиболее популярный фигурант уголовно-процессуальных отношений, по УПК РСФСР 1960 г., в основном, наделялся обязанностя­ми, такими как обязанность явки по вызовам должностного лица, дача показаний и другие. Некоторые ограниченные и предвзятые права, которые ему предоставлял ранее действо­вавший УПК РСФСР 1960 г., имели особенный, ограниченный характер, т.е. они отражали специфику личности свидетеля (например, не достижение возраста совершеннолетия, не вла­дение языком судопроизводства), либо же они вытекали из его участия в конкретном следственном действии (например, право собственноручно записать свои показания в протоколе допроса, право знакомиться с протоколом и т.д.). Таким обра­зом, всецело логичен вывод о том, что эти права не обладали правозащитной функцией.

Однако, в действующем УПК РФ, в некоторой степени, было достигнуто равновесие в правах и обязанностях участни­ков уголовного судопроизводства.

К нововведениям УПК РФ, о которых мы говорили выше можно отнести следующее:

-      легально зарегистрирована дефиниция статуса участ­ников судебного процесса, по рассмотрению уголовных дел, приведена их систематизация, на основании выполняемой ими процессуальной функции;

-      произведена конкретизация статуса участников уго­ловного процесса, расширение гарантий их прав и легальных интересов;

-      расширены процессуальные потенциалы руководите­ля следственного отдела по контролю за деятельностью следо­вателей;

-      дана более четкая дефиниция начала исчисления сро­ка задержания, то есть, с какого именно момента он начинает исчисляться; процедура дознания существенно упрощена по сравнению с предварительным следствием, и она приобрела черты самостоятельной стадии производства;

-      значительно расширен перечень оснований, по кото­рым может быть приостановлено производство по делу;

-      были введены определенные механизмы по обеспече­нию безопасности участников процесса;

-      появилась такая мера пресечения, как домашний арест, что является не плохой альтернативой, такой меры как - заключение под стражу;

-      «узаконение» проверки и уточнения показаний на ме­сте;

-      при согласии обвиняемого с предъявляемым ему об­винением, для убыстрения и упрощения процесса судопроиз­водства, была включена процедура особого порядка принятия конечного судебного постановления;

-      урегулирована процедура производства в отношении отдельных категорий лиц, восстановлении прав и междуна­родного сотрудничества по уголовным делам.

Приведенный выше перечень позитивных новшеств в УПК РФ, благотворно воздействует на содержание статуса по­дозреваемого и не является исчерпывающим.

Тем не менее, некоторые составляющие действующего уголовно-процессуального законодательства являются док­тринальными, противоречивыми, недосказанными и несовместимыми, что, скорее всего, и должно определять тенденцию дальнейших разработок в теории отечественного уголовного процесса. Например, на наш взгляд, представляется довольно некорректным, способствующим увеличению направленно­сти обвинительного уклона, четкое и откровенное отнесение дознавателя, следователя и прокурора к стороне обвинения. Эти лица уголовного производства на самом деле, то есть фак­тически, осуществляют процедуру уголовного преследования, но, вместе с этим, на них возложены и другие обязанности, ко­торые необходимо выполнять в рамках уголовно-процессуаль­ных действий.

Бестактность нормы п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ фактически определяющая обязательность участия защитника на предва­рительном расследовании по любому уголовному делу.

К большому огорчению, даже после принятых измене­ний в УПК РФ осталось достаточно много недоговоренностей и неточностей.

Впрочем, следует отметить, что положения УПК РФ в полной мере соответствуют положениям Конституции РФ и в достаточной мере соответствуют основам общей теории прав человека. Первоначально, необходимо обратить внимание на то, что УПК РФ в качестве основного принципа определя­ет направление уголовного судопроизводства - статья 6 УПК РФ. Это понятие «назначение уголовного судопроизводства» является новацией для уголовно-процессуального законода­тельства. Если выразиться более точно, то в некоторой степени этот термин заменил использовавшийся в УПК РСФСР тер­мин «задачи уголовного судопроизводства». Но юридический смысл употребления в УПК РФ нового термина представляет­ся в некотором роде другим.

Если же производить этимологический анализ данных понятий, то можно прийти к выводу, что эти понятия носят взаимообусловленный характер, поскольку одной из интер­претаций слова «назначение» есть слово «задача», и оба они имеют общее понятие - «цель».

Тем не менее, слово «задача» означает более точную, предметную цель - то, что кому-либо необходимо предпри­нять и в какой момент времени. Таким образом, такой подход использовался в УПК РСФСР для выявления и определения задач уголовного процесса, которые нашли свое формулиро­вание в быстром и полном раскрытии преступлений, выяв­лении виновных, правильном интерпретации и применении на практике закона для их справедливого наказания. Другой смысл современный законодатель придает содержанию цели при применении термина «назначение», для которого она яв­ляется возможной ролью, уместностью применения чего-ли­бо, функцией, т.е. имеет большую степень обобщенности по сопоставлению с целями, которые стоят при решении задач. По этой причине законодатель возводит цель уголовного судо­производства в степень принципиального положения.

Такое изменение точки зрения на роль уголовной юсти­ции является аргументированным результатом модифици­рования и совершенствования правовых приоритетов в отно­шении государства к правам личности, интересам общества и проблемам преступности. Следовательно, наблюдается факт юридического признания того, что цель уголовного су­допроизводства - не борьба с преступностью как социальным явлением, которое требует для этого принятия рационально­го комплекса мер, а первоочередная защита общества от со­вершения противоправных деяний, которая должна осущест­вляться методом реализации уголовного закона, защитой прав и легальных интересов граждан, попавших в сферу уголовно­правовых отношений. Однако деятельность только правоохра­нительных структур государства не способна привести к тому, чтобы было сокращено количество нарушений уголовного за­конодательства, но это в свою очередь, может обеспечить пра­вовое решение вопроса о причастности отдельного человека к совершению определенного деяния и о назначении ему меры наказания. Под исполнением уголовного закона в этой обста­новке понимается не только привлечение к уголовной ответ­ственности, но и назначение наказания, и отказ от уголовного преследования невиновных. Все указанные цели должны быть достигнуты в особом процессуальном порядке.

Все вышеизложенное легитимно закреплено в статье 6 УПК РФ, которая определила главной целью уголовного судо­производства охрану прав и законных интересов лиц и органи­заций, которые выступают в качестве потерпевшего от совер­шенного противоправного деяния, а также в защиту личности от незаконного и безосновательного обвинения, ограничения ее прав и свобод, осуждения.

Таким образом, уголовное преследование и назначение виновному справедливого наказания не являются самоцелью, приоритетом уголовного судопроизводства, они в такой же степени отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, осво­бождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необо­снованно подвергся уголовному преследованию.

Все вышесказанное позволяет нам сделать вывод, что за­конодатель при создании норм действующего УПК РФ изначально исходил из принципиального положения о важности сохранения равновесия прав и законных интересов сторон, а по вероятности, и всех прочих участников уголовного процес­са. А именно, впервые была отмечена обеспокоенность про­блемой правовой защищенности ранее почти бесправного участника процесса - свидетеля. Так, в соответствии с ч. 4 ст. 56 УПК РФ, свидетель имеет право являться на допрос с ад­вокатом; заявлять ходатайства и жалобы на действия или же бездействия и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда; ходатайствовать о применении по отношению к нему мер безопасности. Свидетель, как правило, не может быть, против своей воли подвергнут судебной экспертизе или осви­детельствованию - ч. 5 ст. 56 УПК РФ.

Следует отметить, что применение мер безопасности по отношению к участникам процесса впервые закреплено на за­конодательном уровне. Этим мерам, бесспорно, свойствена ярко выраженная правозащитная направленность.

По большому счету, система принципов российского уго­ловного процесса насыщена духом обеспечения прав челове­ка, что видно даже из самого обозначения большинства норм

-     принципов, содержащихся в главе 2 УПК РФ: «реализация правосудия только судом»; «легальность при производстве по уголовному делу»; «неприкосновенность личности»; «ува­жение чести и достоинства личности»; «неприкосновенность жилища»; «защита прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве»; «тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообще­ний»; «состязательность сторон»; «презумпция невиновно­сти»; «обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту»; «право на обжалование процессуальных действий и решений».

Таким образом, интересами защиты прав человека насы­щена не только система правосудия, но и весь процесс дока­зывания, который является основой уголовно-процессуальной деятельности в целом.

Но все-таки, настоящее законодательство и правоприме­нительная деятельность не всегда последовательны и лаконич­ны в установлении равновесия прав и легитимных интересов участников уголовного судопроизводства. Довольно часто, к сожалению, все же видны приоритеты в обеспечении прав и законных интересов представителей стороны защиты в ущерб интересов прочих лиц. Такая ситуация противоречит фунда­ментальным конституционным положениям о недопустимо­сти преуменьшения и ущемления прав и свобод гражданина-     ч. 3 ст. 17 Конституции РФ. Об этом, в частности множество раз высказывался профессор Н. И. Кулагин.

Мы вынуждены констатировать тот факт, что многие по­дозреваемые относительно часто злоупотребляют представ­ленными им уголовно-процессуальным законом РФ правами на защиту. В настоящее время в теорию криминалистики про­исходит процесс внедрения категорийного понятия «противодействие расследованию», под которым понимается всякое противоправное деяние обвиняемого, подозреваемого и со­действующих им лиц с целью уклонения от уголовной ответ­ственности или необоснованного ее смягчения.

В результате проведенного аналитического исследования мы можем сделать следующее заключение, что в настоящее время довольно распространен такой способ «защиты», кото­рый находит свое выражение в том, что подозреваемое лицо в суде отказывается от своих показаний, которые он давал на стадии досудебного производства без участия защитника. Не­смотря на то, что в большинстве таких случаев в ходе судеб­ного следствия подтверждалась честность этих показаний, они все же признавались недопустимыми в силу действия нормы п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ.

Данное положение норм уголовного-процессуального за­конодательства породило довольно пространную критику со стороны достаточно именитых российских ученых-процессуа- листов. Так, А. Бойков предполагает, что норма, закрепленная в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, является «крайним выражением забо­ты о комфорте подозреваемого, обвиняемого, попирающим трезвый смысл и превосходящим конституционную идею о недопустимости доказательств». Р. Куссмауль также крити­кует данный тезис УПК РФ с совершенно антагонистической точки зрения: он считает, «что постигаемая норма носит бес­спорно выраженный ущемляющий характер, так как ограни­чивает право на защиту тех обвиняемых, которые имеют за­щитника, и им приходится отказываться от защитника, чтобы сохранить возможность отказа в суде от своих показаний».

Точку зрения А. Е. Бойкова разделяет и В. М. Быков, ко­торый сделал следующее умозаключение: «норма, представ­ленная в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, дает подозреваемому (обви­няемому) большие льготы в средствах защиты, которые он может использовать от подозрения и обвинения и потому в этом смысле нарушается паритетность сторон в судебном про­изводстве по уголовным делам как необходимого элемента со­стязательного процесса». Но В. М. Быков полагает, что дело не только в этом. «Порождает возражения попытка законо­дателя указать суду, как надо оценивать свидетельства подо­зреваемого и обвиняемого». Когда говорят, что доказательства подлежат оценке установленным образом, то это представля­ет собой отхождение от принципа свободной оценки доказа­тельств, сущностью которого является оценка доказательств судьей, присяжными заседателями, прокурором, следовате­лем и дознавателем по своему внутреннему убеждению, кото­рое основано на совокупности существующих доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью - ч. 1 ст. 17 УПК РФ. По своей сути, это возвращает нас к теории формальности доказательств, в соответствии с положениями которой законо­датель заранее устанавливает значение тех или иных доказа­тельств и обусловливает, как они подлежат оценке. При этом судья, рассматривающий дело, должен принимать во внима­ние два формальных момента, такие как факт присутствия, при допросе подозреваемого или обвиняемого защитника и тот факт, отказывался ли затем допрошенный подсудимый в суде от своих показаний, которые он давал на предваритель­ном следствии. То есть доказательства оцениваются не потому насколько точно и доподлинно они отражают реальные собы­тия и факты, которые играют роль при установлении степени виновности подозреваемого.

На основании вышесказанного, нам представляется са­мым значительным, что законодатель обязан исключить из УПК РФ п. 1 ч. 2 ст. 75, так как она противоречит исходным по­ложениям отечественной доктрины о системе доказательств, адекватному рассудительному смыслу и принципу состяза­тельности сторон.

Необходимо отметить тот факт, что в практической дея­тельности судебного рассмотрения уголовных дел, к сожале­нию, отмечаются случаи, когда подозреваемый, с учетом су­ществования комментируемой нормы УПК РФ умышленно отказывается от помощи защитника на предварительном рас­следовании, при допросе дает честные показания неглубокого характера, от которых после отказывается в суде, при этом на­ряду с этим заявляя ходатайство о признании недопустимыми доказательствами, первоначальных его показаний. При этом, в ряде случаев в процессе судебного следствия или при про­изнесении подсудимым последнего слова выясняется, что из­брание подобной линии защиты делалось по инициативе его адвоката, который входил в дело лишь на стадии судебного производства.

К примеру, представим следующую ситуацию, которая может возникнуть в практической деятельности, лицо, за­держанное по подозрению в противозаконной добыче рыбы, что на основании действующего уголовного законодательства квалифицируется как преступление. Подозреваемый отказал­ся от своего права воспользоваться услугами защитника и дал честные показания о своем участии в незаконном промысле. Одновременно он указал на то место, в котором он скрыл до­бытую им незаконным способом рыбу и орудия лова (то есть орудия, с помощью которых он совершил преступное деяние), в кустах на берегу, возле того места, где было произведено его задержание уполномоченными лицами. Далее, в ходе судеб­ного разбирательства он переменил свои показания, мотиви­ровав это тем, что прежние показания он давал под страхом применения к нему насилия со стороны работников полиции. А место, на которое он указал, он знал давно, потому что этим местом часто пользовались другие браконьеры. Адвокат хо­датайствовал о признании его показаний, данных в ходе до­знания, и протокола их проверки на месте недопустимыми. Однако, при произнесении последнего слова подсудимый вновь вернулся к правдивым показаниям, заявив, что намере­но оговорил сотрудников милиции по рекомендации своего адвоката».

Важно отметить такую, к большому сожалению, не­радостную тенденцию, когда одним из часто используемых средств воспрепятствованию проведения полноценного рас­следования, злоупотреблением своими правами на защиту является дача заведомо ложного заявления обвиняемого лица о причастности к преступлению лица, которое не причастно к совершению данного преступного деяния, то является, по сути, невиновным лицом. Исходя из результатов практиче­ской деятельности судебных органов можно сделать вывод, что судьи не отходят от ранее выбранной позиции о том, что не видят нарушений закона в выше обозначенных действиях обвиняемого, что связано с беспредельным пониманием пра­ва на защиту. Отрицательную роль в этом сыграло определе­ние Судебной коллегии ВС РСФСР, где было отмечено, что «лицо не несет ответственности за дачу ложных показаний о преступных действиях данного лица, если они явились сред­ством собственной защиты от обвинения в укрывательстве преступления».

Мы считаем, что такой подход категорически не допусти­мо, признать правильным и оправданным. Конституция РФ (ч. 2 ст. 45) закрепляет право каждого защищать свои права и свободы всеми способами, которые не запрещены законом. Но материализация обвиняемым права на защиту не должно на­рушать прав иных лиц. А здесь же, первоочередно, задевается достоинство личности (ч. 1 ст. 21 Конституции РФ), право на личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции РФ). Более того, Конвенция о защите прав человека и основных свобод в ч. 2 ст. 10 ограничивает право свободного выражения мнения с целью защиты репутации или прав других лиц.

Такого же убеждения придерживается и Европейский суд по правам человека. Так, по делу «Брандштерер против Австрии» (1991) суд постановил, что пункт 3 ст. 6 вышеуказан­ной Конвенции не предусматривает неограниченного права использовать любые средства защиты, и признал недопусти­мым аргументом защиты клевету.

Итак, соответственно российскому законодательству, на основании известной и проанализированной практики Ев­ропейского суда по правам человека, в случаях применения противозаконных методов защиты обвиняемым, которые со­пряжены с дачей заведомо ложного обвинения в совершении преступления прочего лица, обвиняемый и (или) защитник обязан нести уголовную ответственность за заведомо ложный донос.

При рассмотрении имеющейся судебной практики, ни­какой правовой оценки подобные методы материализации защиты не получили ни со стороны суда, ни со стороны про­курора.

Достаточное количество ученых-правоведов указывают на необходимость защиты интересов всех участников уголовного судопроизводства, независимо от их процессуального положения.

Н. И. Кулагин и В. М. Шматов, на наш взгляд, справедли­во отмечают, что гарантированность прав и законных интере­сов участников предварительного расследования необходимо начинать, прежде всего, со следователя. Поскольку именно он - первый защитник прав и законных интересов личности. Возникает вполне справедливый и последовательный вопрос, в какой мере обладает процессуальной самостоятельностью и независимостью следователь в деятельности по уголовно­му делу и насколько он защищен от вероятного воздействия со стороны участников предварительного расследования, или их родных, близких и знакомых? Вопрос остается открытым и весьма актуальным и по настоящее время. На наш взгляд, следователя необходимо причислить к должностному лицу, которое обладает исключительными полномочиями, это не­обходимо для пресечения процессуальной возможности сле­дователя существенно ограничить фундаментальные консти­туционные права и свободы человека и гражданина, которые выступают в роли участников предварительного расследова­ния. Именно следователь избирает тактику и линию предва­рительного расследования, он проводит оценку собранных по делу принципиально значимых обстоятельств и принимает решения, которые определяют дальнейшее движение дела и затрагивают права и интересы конкретных людей. Поэтому участникам предварительного расследования небезразлично, кто будет разрешать судьбу уголовного дела - процессуально самостоятельное или зависимое должностное лицо, при чем, не столь важно от кого он зависит от вышестоящего начальства или от преступных элементов. На наш взгляд, необходимо от­метить, что чем больше законодателем будет предоставлено гарантий безопасности следователю и его членам семьи, тем более инициативно он будет защищать права и законные ин­тересы других участников предварительного расследования. Итак, на наш взгляд, достаточно бесспорна прямая взаимос­вязь между обеспечением независимости и безопасности сле­дователя и наиболее результативным обеспечением прав и законных интересов личности в уголовном процессе. Как от­мечает Н. И. Кулагин, в литературе наиболее часто говорят о защите прав «совершителей преступления», и на много реже - об их жертвах - потерпевших от преступлений, еще реже говорят о правах следователя. Поскольку считают, что он и так защищен государством в совершенном объеме. Но, следу­ет отметить, что он находится в подчиненности от различных должностных лиц, и он не свободен от давления, которое мо­гут оказывать на него другие граждане, он, к сожалению, не имеет истинной процессуальной суверенности. Только полу­чив эту независимость, как считает ученый, «не загруженный делами и обладающий правовым иммунитетом и полномо­чиями следователь, будет качественно реализовывать возло­женные на него функции, что поможет действенно, резуль­тативно, эффективно защищать права и легальные интересы потерпевших от преступлений, а также тех лиц, которые их совершили». Мы полностью поддерживаем его точку зрения.

Так же важно отметить тот факт, что употребление следо­вателями правомерных способов получения «необходимых» для следствия показаний, которые не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства, к сожалению, чаще всего, не влекут для виновных лиц каких-либо правовых последствий.

На наш взгляд, анализ вопроса о предоставлении следо­вателю больших полномочий необходимо разрешать мак­симально осмотрительно, внимательно и тщательно изучив судебную практику. Значительная свобода и суверенность сле­дователя может в итоге привести к отрицательным результа­там. Но вполне ясно: что его процессуальная независимость и ограждение от преступных покушений, в связи с выполнением им своих должностных обязанностей является одним из спо­собов гарантии фундаментальных прав и легальных интересов других участников уголовного судопроизводства, в том числе, подозреваемого.

На основании всего вышеизложенного, нам остается толь­ко выразить надежду на то, что та перестройка, проводимая в настоящий момент времени в системе правоохранительных органов, приведет к тому, что в гораздо большей степени, по сравнению с современным уровнем, будет обеспечена защита прав человека в уголовном судопроизводстве.

Вышеизложенное немаловажно для определения места подозреваемого в системе участников уголовного судопро­изводства. Потому что он является одним из главных носите­лей функции защиты в досудебном уголовном производстве, он этим противостоит представителям функции обвинения (уголовного преследования). Поэтому, реализовывая свою за­щиту, он должен следовать только основными правилами со­стязательности, которые относятся к одному из самых главных положений национального судопроизводства в целом, и уго­ловного в частности. Как мы знаем, стороны защиты и обвине­ния имеют равные права (ч. 4 ст. 15 УПК РФ). Но в то же время, все участники судебного разбирательства по уголовному делу, обязаны создавать благоприятные условия осуществления сто­ронами как процессуальных прав, так и исполнения процессу­альных обязанностей (ч. 3 ст. 15 УПК РФ). Вывод, произведен­ный нами, на наш взгляд, носит бесспорный характер, потому что, он всецело соответствует всем основным правилам общей теории прав человека.


Похожие материалы:

Следующие материалы:

Предыдущие материалы:




   

Вопрос юристу

Поиск на сайте

Пользовательского поиска

Юридические статьи

Адвокатура
Адвокатская деятельность и адвокатура
Авторское право
Антикоррупционное право
Антимонопольное право
Административное право
Актуальный вопрос
Аграрное право
Арбитражный процесс
Агентство правовой информации «человек и закон»
Бизнес и право
Безопасность и право
Бюджетное право
Гражданское право
Банковское право
Гражданский процесс
Гуманитарные права
Гражданское общество
Гражданско-процессуальное право
Государство и политические партии
Договорное право
Дискуссионный клуб
Евразийская интеграция
Евразийская адвокатура
Евразийская безопасность
Евразийская толерантность
Евразийское сравнительное право
Евразийская геополитика и международное право
Европейское право
Корпоративное право
Конституционное и муниципальное право
Криминалистика
Криминология
Криминалистика и оперативно-розыскная деятельность
Конституционное право
Муниципальное право
Международное право
Миграционное право
Международное экономическое право
Международное экологическое право
Мусульманское право
Мнение нашего эксперта
Международное инвестиционное право
Международная практика
Международное морское право
Международное публичное право
Международное частное право
Право стран СНГ
Право ЕС
Право зарубежных государств
Право Европейского Союза
Право зарубежных государств
Международное гуманитарное право
Национальная безопасность
Общие права человека
Образовательное право
Обычное право
Профессиональная защита
Права детей
Правовая реформа
Психология и право
Проблемы юридического образования
Права человека
Право и образование
Прокурорский надзор
Правоохранительные органы
Право и безопасность
Приглашение к дискуссии
Право народов
Педагогика и право
Право интеллектуальной собственности
Парламентское право
Право и политика
Предпринимательское право
Природоресурсное право
Рецензии
Религия и право
Страницы истории
Слово молодым ученым юристам-международникам
Страховое право
Социология и право
Судебная экспертиза
Судопроизводство
Социальные права
Судоустройство
Сравнительное право
Спортивное право
Инвестиционное право
Инновационное право
Информационное право
История государства и права
История права
Избирательное право
Исполнительное производство
Интерэкоправо
Земельное право
Уголовный процесс
Уголовное право и криминология
Уголовное право
Уголовно-процессуальное право
Уголовный процесс и криминалистика
Уголовно-исполнительное правоотношение
Уголовно-исполнительное право
Уголовное судопроизводство
Трудовое право
Теория прав человека
Теория и история государства и права
Таможенное право
Теория права и государства
Теория
Трибуна молодого ученого
Философия права
Финансовое право
Федеративные отношения
Жилищное право
Экономические права
Экологическое право
Юридическая наука
Юридические конференции
Юридическая практика
Ювенальная юстиция
Юридическое образование
Юридическая этика
Ювенальное право

Самое читаемое


Генеральный партнер

 


12.00.00 Юридические науки

08.00.00 Экономические науки

09.00.00 Философские науки

Баннер
Баннер

Пресс-релизы

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер